Кирилл Агапов – Восемьдесят сигарет (страница 21)
Токарь вытер пот со лба о подушку.
По тому, сколько Нина взяла с собой в душ всякого барахла, было ясно, что она ещё не скоро закончит. Оно и к лучшему. Сейчас Токарь не желал её видеть. Он хотел избить её. И целовать её тоже хотел. Но больше всё-таки избить. Или нет? Твою мать! Она сносит ему крышу! Ещё эта гребаная жара. Нужно было срочно охладить мозги глотком холодного пива.
Взяв сигареты и сунув Зиппо в карман, Токарь вышел из номера.
Напротив гостиницы стоял крохотный деревенский магазинчик. Токарь заметил его, когда они с Ниной сюда приехали. Само собой, холодное пиво найдется и в баре первого этажа этой помойки, но Токарь решил немного прогуляться, размять ноги. И вообще, правильно Винстон говорил: стоило осмотреть сцену театра скорых боевых действий.
В магазине Токарь купил жестяную банку «Туборга» и пачку арахиса. Закурив, неспешно вернулся к мотелю. Плюхнулся за уличный столик. Ещё раз, но уже не так внимательно, как до этого, оглядел людей и машины вокруг. Какой-то старик лет семидесяти растерянно курил перед открытым капотом ржавой в круг «тойоты-калдины» года девяностого. Двое мальков, споря и чуть ли не плача, тянули из рук друг друга планшет, пока не уронили его прямёхонько на камень экраном. Мальки замерли, побледнев от страха, и покосились на толстую, неопрятного вида молодую женщину, сидящую за столиком недалёко от Токаря. Токарь по-доброму хмыкнул. «Сейчас вы получите по задам, держитесь». Мамаша, кудахча, как курица, грузно поднялась со стула и, размахивая руками, подошла к детям.
– У, балбесы, доигрались! – разглядывая треснувший экран планшета, ругалась женщина на детей.
– А чего он мне не давал?! – плаксиво затянул тот, что помладше.
– Заткнись ты, – так же плаксиво рявкнул в ответ старший, – вообще-то мама его мне дала, понял!
– Она нам обоим дала, чтобы мы вместе мультик смотрели.
– Ты малявка, я твои мультики смотреть не хочу. Мама, скажи ему, чтобы не лез ко мне, а то я ему по башке стукну.
– Это я тебе стукну!
– Ну-ка угомонились, – мамаша с горечью потрогала пальцами трещину на экране, – пока я вам обоим по башке не стукнула. Ох-ох-ох, надолго собаке блин… Идите в номер и сидите там, чтобы я вас не видела и не слышала. Получите вечером от отца.
Братья, продолжая спорить и толкать друг дружку, подбежали к столику мамы, схватили ключи от номера и дёрнули к гостинице.
Токарь ещё раз хмыкнул, открыл пиво и начал думать о завтрашней «акции».
«Дурак, из-за тебя всё! – летело от дверей гостиницы, – не пихайся, это вообще-то не только твой планшет был». – «Да заткнись ты. Эх, папа разозлится. Фиг нам теперь, а не интернет». – «Мда…»
21
Сосредоточено, словно минёр над бомбой, Винстон ковырял палочками в бумажном контейнере с японской лапшой, пытаясь подцепить её и донести до рта. Чёртова вермишель сползала с палочек и падала обратно в коробку. В конце концов Винстон плюнул, поднёс коробку к губам и орудуя палочками, как ковшом, всыпал в себя содержимое. Так-то лучше. Дожевав последнее, он смачно цыкнул и закурил.
Ещё раз внимательно посмотрел по сторонам. Всего одна камера. Над входом в ломбард. Но он находится на другой стороне от дома, да и охватывает только сам ломбард. Улица оживлённая. Это тоже хорошо. Машину он бросил за три дома отсюда и дошёл пешком.
В прошлую среду, когда Винстон ещё досиживал последние деньки, Зорин был на смене, значит, сегодня у него должен быть выходной. За годы жизни на одном клочке земли, запрятанном за высоким забором, нетрудно запомнить график работы всех ментов лагеря. Четыре из одиннадцати «ходок» Винстон отбывал в одном и том же лагере – в том самом, в котором трудился на благо страны доблестный оперуполномоченный Зорин В. К. А уж где тот живёт, так и вовсе никакой не секрет. Нажираться не нужно было.
Звонить и договариваться о встрече Винстон не хотел. Зорин вряд ли пригласил бы его в гости. Условились бы на какую-нибудь кафешку в центре города или ещё где в этом роде. Но и у подъезда сидеть тоже не вариант. Кто его знает, может, он за город уехал или сменами подменялся и сидит сейчас в своём кабинете, стукачей своих – лагерных крыс – выслушивает.
Ох, Зорин, Зорин. Сколько водки вместе выпито. Сколько бабок вместе попилено. Грань давно стёрлась. Расслабился. У нас ведь не Колумбия. Да и на дворе давно не девяностые.
Винстон вытащил телефон и посмотрел время. Токарь уже должен добраться до места. А значит, и ему нужно поспешить.
Пролистав скудную записную книжку, он нашёл номер Зорина и позвонил.
– Да, говори, – ответил полицейский.
– Доров. Ты где? Разговор есть. По нашей теме. Срочно. Сам знаешь, выходные на носу.
– Дома сижу. Какие-то проблемы?
Винстон поднялся с лавочки и двинулся к первому подъезду. Седьмой этаж. Квартира прямо от лестницы. Это, выходит, двадцать седьмая.
– Да нет, всё по плану. Нужно кое-какие нюансы обговорить.
– Понял. Хорошо. Давай через сорок минут на…
– К домофону подойди, – сказал Винстон весело, набирая номер квартиры.
– Что? Ты…
Винстон повесил трубку. Через пару секунд домофон перестал пищать, и подъездная дверь открылась.
Когда Винстон поднялся, Зорин стоял в дверях квартиры. На его лице было недоумение и раздражение.
– Какого хера ты ко мне припёрся? И какая сука дала тебе мой адрес?
– Бухать надо меньше, господин полицейский, – с доброй усмешкой сказал Винстон, протягивая руку. – Забыл, как мы с Токарем тебя на плечах тащили из стрипухи? Всё такси заблевал, пока дорогу вспомнил до собственного дома. А созваниваться с тобой времени не было. Токарь уже на месте должен быть, меня ждать.
– Мда, – хмыкнул Зорин, пропуская Винстона в квартиру. – Ладно, хрен с ним, проходи.
Они прошли на кухню. Зорин вытащил из морозильника заиндевевшую бутылку водки и поставил на стол.
– Хотя… не хрен тебе бухать. Я от гайцов отмазывать не буду, – сказал он и запихал бутылку обратно.
– В сортир хочу, – сказал Винстон и встал из-за стола. Идя в туалет, он заглянул в гостиную. Никого. – А Лиля где? Сто лет её не видел.
– За шмотками поехала. Скучно ей дома сидеть, видите ли. На работу устроиться хочет, как Макса в сад отдадим. Ты жрать хочешь?
– Не. Кстати, а он где? Кода мы с тобой последний раз водку жрали, ты ещё не был папашкой, хе-хе.
– Так, конечно, ты же на пятак угрелся. В комнате Максимка. Только не говори, что ты ему какую-нибудь плюшевую хрень притащил, тебе это не идёт. Хватит любезничать, рассказывай: чего у вас там стряслось?
– Да так, ничего особенного, – ответил Винстон из туалета, нажав локтем на кнопку смыва. «Пальцы» оставлять ни к чему.
***
Вообще-то Максимке не так часто давали поиграться с планшетом. Всегда приходилось выпрашивать. Мама говорила, что от этого портится зрение и ещё мозги. Но в этот раз папа сам предложил ему посмотреть его любимого «Руби и Повелителя Воды».
«Посиди пока у себя, хорошо? К папе пришёл друг, и ему нужно поговорить с ним о работе».
Руби только успела спасти Повелителя Воды от кучки мерзких и наглых пчёл, как неожиданно дверь в детскую захлопнулась с чудовищным грохотом.
Максимка подпрыгнул на стуле, выронив из рук планшет.
Сквозь матовое стекло двери он видел размытую фигуру отца, спиной закрывающего вход в комнату.
«Ты чего? Крыша поехала?» – говорил папа.
Максимка испуганно таращился на дверь.
«Не дури! Бабок захотел больше? Забирай. Всё забирай!
«Ух ты, класс! Вот это да! – радостно кричала Руби, когда её взору открылся огромный, поразивший её воображение мир. – Золотой каньон, я лечу!»
«Сына хотя бы не трогай, тварь. Он твоей рожи не видел, имени не слышал. Ему четыре года…»
Раздался звук, наподобие того, что Максимка слышал, когда гостил в деревне у бабы Таси. Она выносила во двор огромный, тяжелющий ковёр и стучала по нему пластмассовой палкой, похожей на теннисную ракетку.
Папа вскрикнул и схватился за грудь.
Затем звук повторился, и в ту же секунду с звенящим грохотом в комнату полетели мелкие осколки и что-то врезалось с фантастической скоростью в противоположную от двери стену, проделав крохотную дырочку в щите Капитана Америки.
Папа быстро сполз по двери на пол, протянув по треснувшему стеклу широкую темно-красную полосу.
Максимка забился под стол, заваленный пластмассовыми игрушками, и, зажмурившись, заткнул уши руками.
Сквозь ладошки он услышал звонок мобильного телефона, а потом незнакомый голос.
«Да!.. я это… неважно, короче. Говори, чё хотел… Уже нет… Ты меня задрочить решил? Для особо тупых повторяю в десятый раз: утром буду у тебя. Часов в десять. Мог бы и пораньше, да по ночи ехать не ахти. Удовлетворён?»
Максимка зажмурился крепче, ещё сильнее, до звона, заткнул ладошками уши и уже не слышал, как «папин друг» закончил разговор, как он наткнулся в коридоре на вернувшуюся с покупками из бутика маму, как она приглушённо вскрикнула.
И только ещё один хлопок, похожий на звук удара бабушкиной пластмассовой палкой по ковру, едва слышно пробился к Максимкиному слуху.