Кирилл Агапов – Восемьдесят сигарет (страница 20)
– Я в душ.
Токарь с восхищением уставился на неё, не в силах оторваться. Невозможно было продолжать просто сидеть и делать вид, будто его не особо волнует вид её загорелого тела. Небольшие, идеальной формы груди, цвета молочного шоколада, призывали Токаря сейчас же, сию секунду, разорвать в клочья закрывающий их бюстгальтер. Белоснежные чашечки на бронзовой коже. Кофе с молоком. Хочется пить, обжигая глотку. Сейчас Токарь испытывал нечто большее, чем простое желание обладать ею. Давно забытое чувство, когда он впервые посмотрел порно, случайно найдя спрятанную родителями кассету в стопке пастельного белья. Не знавший женщину, смутно представляющий себе мастурбацию, он смотрел родительские порнокассеты, и всё его тело била мелкая дрожь. Он не умел себя успокоить, не знал, как это сделать, не понимал, что
И теперь, глядя на полуобнажённую Нину, Токарь снова испытывал те же чувства.
Девушке передалось его возбуждение. Она перестала улыбаться. Глаза смотрели шире. Ноздри стали жадно втягивать воздух, а губы слегка подрагивать. Она выпустила из рук вещи, уронив их на пол, медленно сняла с плеч бретельки бюстгальтера и, не расстёгивая, стянула его на живот.
Во рту у Токаря пересохло.
Он увидел бледные, немногим темнее самой груди, аккуратные ареолы. Острые, как шипы новенького кастета, маленькие соски.
Токарь задрожал. Рывком поднялся с кровати и вдавил собой в стену трепещущее тело Нины. Её шея источала аромат магнолии и пионов. Духи, от которых у Токаря болела голова, раскрылись новым запахом. Только сейчас это было неважно. Жадно целуя, он слегка рассёк губы девушки, но не успел извиниться, раньше поняв, что это лишнее: Нина издала сладкий стон, похожий на плач. Токарь засасывал её язык, заглатывал нижнюю губу и подбородок одновременно; с силой сжимал груди, твёрдые, как эспандер. Нина – тряпичная кукла. Она позволяла делать с собой всё и, кажется, хотела большего. Выпустив грудь, Токарь ладонями сдавил её лицо. Нина вскрикнула. Она смотрела ему в глаза, сверху вниз, через его пальцы, задыхаясь от наслаждения, дыша быстро и прерывисто. Она в абсолютной его власти. Готова на всё, только прикажи. Токарь сильнее стиснул её щеки. Теперь лицо Нины, сложившись в гармошку, походило на мордочку шарпея, но при этом не утратило своей сексуальности, скорее, наоборот. Покорная и униженная, она излучала похоть. Токарь не сомневался: вздумай он сейчас раздавить Нине голову, как сладкий гранат, она не стала бы сопротивляться.
Но неожиданно Нина взяла себя в руки и, преодолевая страсть, отстранила Токаря.
– Не сейчас. Я собираюсь в душ, милый.
Голос её звучал умоляюще.
– Потерпи.
– Потерпи?! Ты издеваешься, что ли?! Я, блять, не робот! Я не могу!
– Не можешь? – с искреннем участием переспросила она. – Но, милый, мы так долго были в дороге, на жаре. Ты должен меня понять.
Тяжело дыша, Токарь отступил немного назад.
Что это? Играет? Нет, не похоже. Просто женщина она и есть женщина. Тем более такая, как Нина. Одна из тех, кто даже на передовой фронта будет выглядеть ухоженно. Ты никогда не застанешь её врасплох. Если ты просыпаешься в шесть, она встанет на полчаса раньше и приведёт себя в порядок. Нет, Нина его не дразнила. Такие приёмчики в ходу у малолетних идиоток. Роковые обольстительницы, в рот их. Его девочка не той масти. Но как ему отпустить её сейчас? Они перешагнули тот рубеж, когда можно было остановиться, подавить возбуждение.
Токаря трясло. Разум его затуманился. Мысли были только об одном.
Он хотел её прямо сейчас. Сию секунду.
– К чёрту твою гигиену, иди сюда, – срывающимся голосом сказал Токарь.
Он собрался сорвать с Нины оставшуюся одежду, потянулся руками, но девушка его опередила. Слегка приспустив токаревские штаны, она оттянула вниз резинку трусов. Член Токаря, точно чёрт из табакерки, выпрыгнул наружу и, моментально распрямившись, затвердел. Нина обхватила его рукой.
– Извини меня, я должна была подумать, – виновато проговорила она, медленно поводя кулачком от основания члена до головки и назад. Медленно – только затем, чтобы привыкнуть к форме и объёму.
Токарь стоял, не шевелясь. Руки его висели вдоль тела.
Затем Нина ускорилась.
И ещё.
Покусывая губы, она смотрела Токарю прямо в глаза. От возбуждения ноги её подкашивались, и чтобы не упасть, Нина сильнее упёрлась спиной в стену.
– Тебе нравится? – шептала она. – Скажи, милый, тебе нравится
– Да, чтоб тебя, да, – хрипел Токарь в ответ.
Нина опустила глаза вниз; туда, где её рука. Она хотела видеть, как член Токаря напряжётся в момент наивысшего наслаждения, почувствовать ладонью его пульсацию, когда это случится; ощутить последние толчки, содрогания извергшейся семенем плоти. Нина хотела видеть, как он кончит.
Постанывая, девушка работала рукой так быстро, что очень скоро Токарь зарычал. Мощная струя спермы, разбилась о её живот, стекла к трусикам, а она продолжала водить рукой по обмякшему члену. Последние капли она аккуратно собрала в ладонь, проворно выхватила из косметички влажную салфетку и протянула её Токарю. Сама же вытерла испачканную руку об свои джинсы.
Шутливо пожала плечами.
– Всё равно я собиралась простирнуть одежду.
Поцеловав обессиленного Токаря в плечо, Нина зашла в ванну и закрыла за собой дверь. Токарь обтёрся салфеткой и, подтянув штаны, повалился спиной на кровать. Какое-то время он смотрел в потолок, слушал, как журчит вода в ванной, а после закрыл глаза.
Токарь не спал; просто лежал, с сомкнутыми глазами. Ему нужно было подумать о предстоящем деле. Но вместо этого на закрытые веки, как на экран, проецировался против воли романтический фильм с его участием.
Сквозь толпу он видит её сидящей на скамейке. Она трёт вывихнутую ногу. Рядом с ней на земле лежит отломанный каблук. Незнакомка поднимает глаза. Ловит его взгляд. Широко улыбается, как старому другу. Тогда Токарь решается. Подходит. Он что-то говорит. Что? Наверное, то, что всегда говорят при знакомстве; наверное, банальное «привет». Вместо имени по привычке представляется «Токарем» и прикусывает язык. Девушка тихонько смеётся. Протягивает руку для приветствия.
«Нина. Приятно познакомиться, Токарь».
Он предлагает свою помощь. В ответ – лёгкий кивок.
Токарь открыл глаза и похлопал себя по щекам, прогоняя видение и сонливость. Винстон просил позвонить, как только он доберётся до места. Вытащив из кармана мобильник, Токарь набрал другу. Лишь на пятом гудке Винстон ответил.
– Да! – гаркнул он в трубку.
Голос его показался Токарю каким-то странным, взвинченным.
– Ты чё орёшь-то?
– Да я это… неважно, короче. Говори, чё хотел.
– Занят, что ли?
– Уже нет. Ну?
Допытываться дальше Токарю не хотелось. Он сказал:
– Ладно. Я на месте. Во втором номере, а…
Он чуть не ляпнул о том, что снял два номера вместо одного, но вовремя спохватился. Это могло вызвать у Винстона естественный вопрос: зачем? Какая такая необходимость заставила Токаря расселиться по отдельности? Держаться всё же стоит вместе, мало ли что. Да и вообще, сто лет не виделись, не считая последних дней, а когда упущенное-то навёрстывать? Не лучше ли пробухать вдвоём всю ночь, вместо того чтобы сидеть каждый в своей норе? Одна кровать? Можно попросить раскладушку или попросту бросить матрас на пол, им ли привыкать.
– Что «А»?
– Ничего. Когда тебя ждать?
Винстон раздражённо засопел в трубку.
– Ты меня задрочить решил? Для особо тупых повторяю в десятый раз: утром буду у тебя. Часов в десять. Мог бы и пораньше, да по ночи ехать не ахти. Удовлетворён?
Токарю шутливо подумалось: «Задрочить», «Удовлетворен»… У него что, где-то здесь спрятана камера?
– Ты следишь за мной?
– А? Ты чё, бухой? – Винстон явно не в духе.
– Шучу.
– Галустян, ебать. Ты лучше, вместо того чтобы херню всякую молоть и спрашивать по пятьсот раз одно и то же, делом занялся. Походил-посмотрел, выбрал место для…
– Не гунди, – перебил Токарь. Он терпеть не мог, когда его начинали отчитывать, как ребёнка. – Без тебя знаю. Там, где ты учился, я преподавал.
– Ну-ну, профессор. Всё, теперь не отвлекай, мочим разбег, – сказал Винстон и отключился.
Почему он так взволнован? Не из-за цыган же этих вонючих! Они с ним и похлеще дела обстряпывали. Тут что-то другое. А если бы Токарь сейчас ещё и про Нину ему ляпнул…
Само собой, он познакомит их, по-другому и не получится. Объяснит Винстону всё, тот поймет. Поворчит, конечно, но в конце концов успокоится. А ещё лучше – пускай приедет и сам все увидит. Сейчас Токарю меньше всего на свете хотелось слушать его вопли о том, что нельзя брать бабу на дело и всё в этом духе. Токарь бы и сам так отреагировал, будь он на месте Винстона. Но он был на своём.
Токарь похрустел шеей, поправил штаны между ног и поднялся с кровати.
В номере стояла духота. Солнце, раскалив стены гостиницы, выпаривало в номерах остатки кислорода. Иссушая глотку, с трудом проглатывался асбестовый воздух. Его нужно запивать, как сладкую вату, иначе он застревал в горле, не доходил до лёгких. И лучше пивом. Ледяным.