Кира – Пиксельный паладин (страница 3)

Видимо, я просидел так достаточно долго, раз уж соизволили явиться палачи. По крайней мере, пару раз еду им в меня пришлось просто впихивать, потом я начал есть сам. Потому, что не хотел видеть этих тварей, а не по какой-либо другой причине.

Отчаяние, оно и раньше периодически накатывало, но не так сильно. Я привык быть один и раньше мое одиночество меня особо не беспокоило. Когда человек убежден в том, что он один – то одиночество перестает быть мукой, просто неизбежность. Так я воспринимал жизнь раньше, но теперь все изменилось. Тот парень, который, как и я не помнил собственного имени и ни когда не знал что такое абсолютное одиночество – все изменил. Я больше не мог быть один. Проклятый ад вечного одиночества должен же когда-то закончиться?

«Ломка отчаянием» довольно быстро сменилась «ломкой неизвестностью». Раньше это то же меня не особо волновало. Мне просто не о ком было переживать. У меня не было ни семьи, ни друзей, ни знакомых – только я. Зато было теперь, даже если он один из палачей, ведь я наверняка этого не знаю. И, если честно, предпочел бы не знать.

Так во мне зародилось вечное презрение ко всему живому. Я считал это чувство неправильным и раньше как-то справлялся, мне помогали «глупые иллюзии», не менее глупые поиски какого-то смысла и какие-никакие моральные устои, собственный взгляд на то, что я считал правильным, а что нет. Но, в этот раз оно победило. Я понимал, что это – навсегда. Изжить в себе презрение – неимоверно сложно, да и ради чего? Если человечество – это кучка палачей, то они этого заслуживают. Есть другие люди? Не знаю, не видел…

Может, я их ненавижу, но они не достойны ненависти или злости, а вот презрение вполне заслужили. Мне вновь стала невыносима мысль, что палачи вовсе не жили, так как я. Не знают, что такое «ломка одиночеством», ни когда не проходящая боль, отчаяние и неизвестность. Что после этого кошмара они возвращаются к себе домой, к своей семье, своим друзьям. Целуют своих жен и детей, ложатся спать у себя дома, просыпаются, готовят еду, отмечают праздники, ездят куда-то на выходные. И, ведут себя, как ни в чем не бывало. Они не хотят моей боли – ну, да, конечно…

А, что есть у меня, кроме презрения и одного единственного собеседника, который, может быть, мертв? Ни чего. Нет семьи, может, ни когда и не было, нет друзей, может, ни когда не будет. Чем они заслужили свои нормальные жизни? Почему и зачем так стремятся отобрать саму возможность какой-либо жизни у меня?

Если я от сюда когда-нибудь выйду, палачи сами познают все те прелести жизни, что так давно знакомы мне, конечно, не ради мести, а просто для того, что бы понимали. Осталось понять, как отсюда выйти.

Понимаю, что это глупо, но начал себя корить за то, что разговаривал с тем парнем. Ведь, если бы я с ним просто не говорил, сейчас мои мучения были бы куда как меньше. Решено, если у меня вновь появится собеседник, когда-нибудь, просто не стану с ним разговаривать.

Начал замечать какую-то тень, с прочеловеческими очертаниями. Наконец-то у меня поехала крыша. Что ж я знал, что это когда-нибудь настанет, хрупкая человеческая психика не может выдержать такой жизни. Я знал, что это однажды произойдет – я не выдержу одиночества или боли, знал и был этому рад. Все равно лучше, чем вечное осознание боли, да и опять же – хоть собеседник появился…

Мое состояние ухудшалось с каждым днем, сознание проваливалось в какой-то бред, в котором я слышал голоса, перед мысленным взором появлялось и пропадало бесчисленное множество, кажется, ни как не связанных картинок. Иногда, со мной, как будто кто-то разговаривал, но я уже не мог понять реально это или нет.

Кто-то рассказывал мне истории, много, задавал вопросы, загадывал загадки, заставлял думать, делать выводы, связывать одно с другим, вспоминать. Со временем я вернулся в сознание, все реже проваливался в бред. Чертов мир за это время не изменился, я все так же находился в той комнате, ставшей мне темницей, похудел. Не знаю, являлись ли палачи, ведь с кем-то я разговаривал.

Тень никуда не делась, я еще не верил, но знал, что это – реально. Я знал его историю, его имя, знал многое чего не знал раньше и чего не мог знать сам по себе, знал чего он хочет. Ну, либо это какой-то фокус… чего то же нельзя исключать.

Я провел в аду каждый день своей жизни, какой-то там тени – не напугать меня и не убедить. Тень говорила, что это дурацкий эксперимент, продолжение другого дурацкого эксперимента, по созданию кучи управляемых психопатов, истово преданных какому-то социофобу, по другому от сюда не выйти. Если эксперимент завершится – то, так оно и будет. Но, вскоре все может измениться.

Я без конца разгадывал загадки, думал и ждал, ждал против собственной воли. Если вам кто-то говорит, что вскоре все изменится, то вы все равно будете этого ждать, даже, если не желаете изменений. А, я уже не знал чего желал, я просто провел здесь слишком много времени и окончательно перестал верить.

Теперь каждый момент моей жизни превратился в «ломку ожиданием». Это точно выходки палачей, да переживут они то же самое! Я даже толком не понимал чего жду. За все время, что я здесь провел – тут ни чего не происходило, а я большинство времени был предоставлен сам себе в обществе самого себя, я даже ни с кем не говорил – ведь говорить было не с кем.

Усталость от всего этого вновь начала набирать обороты, с каждым днем становилось все тяжелее найти причину, что бы чего-то ждать, что бы жить. Есть ли во всем этом хоть какой-то смысл? Иногда я считал что тень – лишь плод собственного воображения, иногда, что оно вполне реально. История, которую он мне рассказывал, была подозрительно похожа на мою. Может, это – моя история? Может, я просто сам придумал эти грядущие, будущие изменения, что бы найти причину? Если бы у меня была хоть какая-то возможность это понять?

Каждый раз, когда сознание начинало скатываться в состояние бреда – на меня сыпалась череда загадок и непонятно кем заданных вопросов. На передний план вновь вырывались любопытство и желание хоть как-то разобраться в происходящем. И, каждый раз я искренне надеялся, что в следующий раз это не поможет.

Тень продолжала говорить, что вскоре все изменится и каждый следующий момент превращался в пытку в настоящем. Я презирал тень уже ни чуть ни меньше, чем палачей, хотя иногда и задавался вопросом: может, он здесь узник? А, я для него – лишь собеседник? Ну, если так, то ему до меня совершенно нет ни какого дела, как и до того страдаю я или нет. Как, в общем, можно держать тень или призрака, демона, кто он там такой, в тюрьме? Да, ни как. Почему он здесь находится? Это – плод моего воображения? Фокус палачей? Должно же быть какое-то логическое объяснение.

Однажды я услышал скрип двери и шаги, даже не шаги – как будто бег? Ни когда такого не было. Палачи ни когда ни куда не спешили, куда им спешить? В их распоряжении вечность времени заключенных.

Затем какой-то шум, возня. Кажется, дверь была открыта? Что это? Новая пытка? Даже не представляю, сколько времени я просто смотрел на приоткрытую дверь и не мог понять, что делать дальше. Раньше я бы без раздумий выскочил в коридор и бежал отсюда без остановки, но сейчас… я слишком устал от всего этого. Если это какая-то попытка побега, захват, я не знаю – шутка или план палачей, то пусть меня лучше убьют, я не желаю возвращаться к своему одиночеству, для меня здесь каждый день – пытка.

Сколько я здесь провел? Год? Десять лет? Больше? Дверь всегда была закрыта, а я ни разу не выходил из камеры. Помню, как осторожно подошел к двери пытаясь понять – уж не мерещится ли мне это? Нет, дверь была открыта, я видел тюремный коридор, другие камеры, окна под потолком и небо сквозь них. Помню, как едва не заплакал, но тогда сумел сдержать эмоции. Это – еще не свобода. Просто я и не думал уже, что когда-нибудь увижу хоть что-то кроме стен своей темницы.

Крики и выстрелы где-то в стороне вернули меня к реальности, включилась тревога. Я это не придумал? Это не бред и мне это не мерещится? Я вышел из камеры, все еще не особо понимая, что делать. Понятия не имею где здесь выход. По коридору пробежало несколько заключенных, одетых так же, как и я, за одним из них словно следовал призрак, полупрозрачная фигура, не такая темная, как моя тень. Наверное, я все-таки наконец-то сбрендил. Если они такие же, как и я – то они то же понятия не имеют куда идти.

Оглянулся по сторонам, пошел за ними. Не знаю, куда они делись, как в воздухе растворились, может, услышав шум, успели спрятаться в одной из камер. К развилке коридора я как-то вышел один. Услышав приближающиеся шаги, вжался в угол. Кто бы там ни был – пусть он меня не заметит. Мужчина в бронежилете и с оружием осторожно выглянул из-за угла.

– Да, куда, в общем, делись все эти ублюдки? – прошептал он и прошел мимо меня. Он меня действительно не видел или это часть шоу какая-то? Я уже собирался осторожно продвигаться к виднеющейся в конце коридора двери, как откуда-то появился еще один заключенный.

– К стене! Руки! Руки, я сказал!

– Ладно, ладно – не кипятись! – ответил парень, развернувшись к стене, но смотрел при этом он на меня. – Я и не думал, что смогу сбежать и проблемы мне не нужны.