Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 4)
Я не понимаю, к кому она обращается. К Антону или ко мне?
Молча кусаю губы. Что делать? Уйти? Представляю какой крик поднимется, они же не успеют найти замену. И, хотя в нашем договоре с компанией предусмотрен пункт замены участника, об этом нужно предупреждать не менее, чем за 72 часа. Сорваться сейчас — значит нарваться на колоссальный штраф и мой здравый смысл в ужасе заламывает руки.
– Ева Сергеевна, – спокойно произносит Антон. – Предлагаю с вас начать.
– Хорошо, - произношу тоном Снежной королевы, и благосклонно киваю визажистке, давая понять, что я соблаговолю доверить ей своё старое серое лицо. – Куда проходить?
5. Игра началась!
Визажистка вбивает в мои скулы тональный крем с таким усердием, будто штукатурит стену.
Ясно почему: после той сцены в коридоре она теперь из кожи вон лезет, лишь бы я не нажаловалась.
Мужественно занимается мной, отдав лакомый кусок — Антона — своей юной коллеге.
Доносится восторженный щебет: «Господи, у вас такая… линия подбородка… это прям подарок. Можно я… ну… чуть-чуть?»
Комплимент, разумеется, не мне. Я кошусь на бывшего мужа. Он развалился в соседнем кресле, а его визажист наносит хайлайтер с благоговением, будто прикасается к священным мощам. Антон выглядит довольным котиком, который мурлычет от всеобщего внимания.
– С хайлайтером не переусердствуйте, – не удерживаюсь от колкости. – У господина адвоката и так достаточно глянцевое эго.
Он лениво приоткрывает один глаз, и его взгляд скользит по моему лицу в зеркале.
– Ева Сергеевна, не беспокойтесь. Мое эго не в силах затмить ваш блеск.
«Вот и все!» – девушка отступает от него, и я готова поклясться, у нее в глазах порхают сердечки, как в диснеевском мультике.
Снимая с него защитную накидку, она будто невзначай проводит пальцами по его шее. Антон лишь снисходительно кивает, будто король, принимающий дань.
– Закройте глазки, – командует моя визажистка.
Я послушно опускаю веки, досадуя, что лишилась возможности подглядывать. Под жужжащие мысли о его наглости и своем раздражении, я почти не замечаю, что со мной творят. Обычная рутина: брови, губы, ресницы...
Когда мне наконец разрешают открыть глаза, я не узнаю свое отражение. Серая мышка, в которой я себя ощущала все эти годы, исчезла. Ее место заняла женщина с фарфоровой кожей, дерзким фиолетовым дымом вокруг глаз и алыми, безупречно очерченными губами.
– Это не перебор? – неуверенно тянусь к веку, чтобы растереть тени, но получаю легкий шлепок кистью.
– Нет! – визажистка встает в позу, готовая сражаться за свое творение. – На камеру нужен яркий макияж, иначе все цвета съест свет!
Я кривлю губы, разглядывая себя. Этой алой помаде явно не грозит «съедание» цвета.
– Девочки, пять минут до прогона! Ева, вы почему не у «трибуны»? – в дверях появляется администратор.
Сползаю с высокого стула, чувствуя себя Золушкой, которую не просто нарядили, а пересобрали заново.
– Ладно, – миролюбиво киваю визажистке. – Зато меня теперь «серой» не назвать.
В этот момент мимо пролетает знакомый голос, от которого у меня замирает сердце.
– Как это нельзя ознакомиться с делом заранее? Это непрофессионально! Хотя бы имя клиента!
Антон, сопровождаемый другим администратором, несется по коридору, но, заметив меня, резко тормозит. Его спутник по инерции проносится мимо.
– Антон Юрьевич! Вас ждут! – почти стонет бедолага.
Но Антон не слушает. Замерев, смотрит на меня.
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользит с моих каблуков до новой, безупречной укладки. В его глазах происходит щелчок, смена парадигмы.
– Ах... Ахренеть... – вырывается у него едва слышный выдох, и в нем нет ни капли насмешки. Только чистое, неподдельное изумление.
Что-то внутри меня расправляет плечи и заставляет гордо выпрямить спину. Ладно, визажистка заслуживает премии.
В сопровождении администраторов мы шествуем по коридору, как дуэлянты со своими секундантами. Я почти физически чувствую, как отсчитываю шаги до барьера.
– Ты не пожалеешь, что согласилась, – его шепот обжигает ухо, когда мы останавливаемся у тяжелой двери в студию. – Скажи честно, ты боишься?
– Только того, что визажистка потратила на тебя все мои румяна, – отрезаю я, но голос уже без прежней ядовитости.
Он тихо хмыкает, и вдруг его пальцы легонько касаются моей руки. Мимолетно, почти невесомо. Но этого достаточно, чтобы по коже побежали мурашки.
– Как мне этого не хватало, – говорит он так тихо, что я почти читаю это по губам.
И в этот миг дверь распахивается. Нас захлестывает волна оглушительных аплодисментов и ослепительного света. Я бросаю на него последний взгляд и поднимаю бровь. В ответ он поднимает уголок губы в едва заметной усмешке.
Над нами вспыхивает нелепый логотип со скрещенными молоточками.
Игра началась.
5.1. Герои
Ева Сергеевна Морозова
34 года
Семейное положение: разведена, детей нет.
Характер: сдержанная, рациональная, наблюдательная.
Сильные стороны: системность, эмпатия, надёжность.
После болезненного развода вернулась в родной город, где открыла небольшое агентство. Занимается гражданскими делами. Предпочитает работать с клиентами-женщинами.
Антон Юрьевич Левицкий
39 лет
Блестящий столичный адвокат
Семейное положение: Разведен
Характер: энергичный, коммуникабельный, соревновательный.
Коммуникация: открыт, умеет убеждать; в стрессе может давить.
Сильные стороны: решительность, логика, чувство юмора.
Селена Лан. "Развод. Цена искупленья" https:// /shrt/T64o
6. Первый дубль
– Ева Сергеевна, за мной! – бросает симпатичный молодой человек с гарнитурой в ухе и в бежевом костюме с логотипом шоу.
Если бы он не обратился по имени, я бы решила, что это звучит приказание дрессированному пуделю.
Наверное, на моём лице написано недоумение, потому что он настойчиво тянет меня вперед и добавляет:
– Я ваш личный ассистент, Вадим.
Краем глаза замечаю, как Антона подталкивает девушка в платье такого же бежевого цвета. Что ж, гендерный паритет – священный принцип этого шоу.