Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 5)
– Не волнуйтесь, – понижает голос Вадим, видимо, списав мою заминку на трусость. – Если что пойдет не так, вырежем...
– Разве это не прямой эфир? – успеваю выдохнуть, прежде чем под его натиском оказываюсь на площадке, залитой светом софитов.
Меня ослепляет так, что на мгновение теряю чувство реальности. Замираю, соображая, в какую сторону мне двигаться, и двигаться ли вообще.
Где-то над головой с пафосом объявляют наши имена, и зал отвечает скупыми, разрозненными аплодисментами.
– Стоп, на исходные! – оттуда же сверху звучит команда, и софиты ползут в сторону.
Моргаю, возвращая себе зрение. Зал невелик, хотя гул, долетавший из-за дверей, вселял уверенность, что нас сейчас выпустят, как минимум, на арену для гладиаторов.
А здесь сидит – от силы человек восемьдесят. Их кучно рассадили напротив входа, видимо, чтобы при съемке создать иллюзию полного зала.
– Пойдёмте, же – опять гундит Вадим. Одной рукой пытается утянуть меня к двери, а второй, прижимает к уху гарнитуру.
– Что не так? – шиплю.
Он в ответ только морщится, слушая команды.
Возвращаюсь «на исходные» и неуверенно переминаюсь с ноги на ногу.
Ну, конечно, какой прямой эфир? Сейчас даже заурядный блогер без монтажа не обходится. А я умудрилась вообразить, что судебное шоу, сплошь состоящее из скучных протоколов и шелеста страниц, будут показывать без купюр.
– Зал был не готов, – соизволяет дать мне пояснения Вадим. – Я же говорил, не переживайте. С первого раза еще ни у кого не получалось.
То есть, это репетиция у нас? Сколько еще раз нас будут так гонять, потом усаживать...
Выглянув из-за плеча Вадима, наблюдаю, как полный мужчина в бежевом костюме жестикулирует перед зрителями, что-то оживленно объясняя.
Видимо процесс подготовки в разгаре.
– Сегодня все внимание – вашим клиентам. Вы знакомитесь с ними одновременно со зрителями. Имена селебрити держатся в секрете до последнего. Наши продюсеры обожают неподдельные эмоции, – доверительно сообщает Вадим.
– Сюрпризы не в моем вкусе. Но, полагаю, шоу только выиграло бы, если бы адвокаты не мычали в недоумении, а оперировали фактами.
Вадим лишь несогласно хмыкает, прижимая пальцем наушник, и замирает. А я пока в недоумении озираюсь, не видя своего оппонента.
Антон «на исходные» не возвращался что ли?
– А где?..
Вадим шикает, замахав на меня руками – весь в своем наушнике.
Привстав на цыпочки, вижу, как Антон с видом с видом римского императора восседает за столом в центре зала, а его ассистентка, вся на нервах, что-то кричит и отчаянно размахивает руками.
– Понял! – Отвечает Вадим невидимому собеседнику и поясняет мне. – Этот дубль только с вами пишем.
Почему-то мне становится обидно за себя. Левицкий, значит, отказался бегать по их меткам, а я, как послушная девочка, выполняю все указания?
Ну, ладно... Посмотрим ещё, кто кого! Копировать демонстративное поведение Левицкого я не буду, поэтому единственная возможность для меня сейчас выйти из положения – сделать так, чтобы меня не возвращали на исходную точку.
Вадим отходит в сторону, открывая мне проход.
– Вперёд, вперёд, - машет мне рукой.
Выпрямляю спину и надеваю на лицо доброжелательную улыбку.
В этот раз все идет как по маслу: прожектор бьет по макушке раскаленным пятном, стедикам плавно наезжает слева, фан-группа справа дружно хлопает, будто всю жизнь болела за меня. Антон слегка приподнимается, приветствуя меня с въедливой улыбочкой.
Сажусь за другой стол, скрестив перед собой руки. Расслабленно киваю в камеру.
Кажется, получилось!
Музыка взрывается короткими фанфарами. На сцену выходит ведущий – ослепительная улыбка, костюм цвета мокрого асфальта, в руках разноцветные карточки.
– Добрый вечер, дорогие зрители, и снова – «Возражаю, Ваша честь!» – голос ведущего звучит торжественно и проникновенно, заполняя собой всё пространство. – Сегодня перед нами развернется не просто спор, а сага о браке, где любовь и амбиции сошлись вплотную, разбивая сердца и судьбы... Вы уже познакомились с нашими блестящими адвокатами, – здесь он делает искусную паузу, давая прожектору выхватить из полумрака мой профиль, а затем плавно перенести свет на Антона, – но главные герои этого вечера ждут своего часа. И сейчас... пришло время услышать их.
Уровень патетики зашкаливает. Уверена, Вадим за кулисами сейчас всхлипывает в гарнитуру что-то одобрительное.
Ведущий делает шаг к центру, и зал замирает:
– Те, ради кого мы здесь собрались...
Под музыку и аплодисменты к нам медленно поворачиваются два кресла на вращающихся подиумах, до этого скрывавшие своих пассажиров.
Дорогие читатели, я долго думала, от лица Антона или Евы делать эту главу.
Кусочек от Антона выложила в соцсетах 🤗 Если интересна его мотивация - забегайте
Не зря от Евы написала, да? 😏
https:// /shrt/giC7
7. Удав и мученница
С деланым равнодушием разглядываю главных героев этого спектакля – представительного мужчину и меланхоличную красавицу.
Хотя внутри всё сжимается.
Этому в немалой степени способствует напряжённая музыка. Может быть шоу и фуфло, но звукорежиссёр знает своё дело и умело нагнетает обстановку.
Скольжу взглядом по пижонский платочку, выглядывающего из кармана пиджака главного героя, по начищенным до блеска дорогим туфлям.
Наверное, бизнесмен? Политик?
Мужчина поднимает руку, чтобы приветствовать гудящий зал, и под соскользнувшим вниз рукавом, мелькает уголок татуировки, заползающей на запястье.
Он обнажает в улыбке мелкие хищные зубы и, кажется, чертовски рад тому, что оказался здесь по такому неприятному поводу, как развод.
Даже по его жесту сразу видно видно: он привык к вниманию и заранее уверен, что все должны пищать от восторга. Что ж, половина зала оправдывает его ожидания, по рядам прокатывается волна восхищённого гула.
Женщина выглядит на его фоне мученицей, только что снятой с креста. Стилисты, конечно, поработали на славу, подняв её ранг до «стильной вдовы», но этого недостаточно.
Лицо у неё такое несчастное, что хочется заплакать даже мне.
Типаж голливудской звезды – бледное лицо, с четко очерченными бровями, выразительными губами и уложенными в замысловатую причёску платиновыми локонами. Может быть, поэтому кажется мне смутно знакомой?
Она, кажется, вообще не замечает происходящего. После разворота кресла она лишь перекрещивает изящные ноги в лаковых туфлях-лодочках и замирает, уставившись в одну точку перед собой.
Ведущий поднимает руку, успокаивая зал. Судя по отдельным выкрикам, тайна селебрити для многих присутствующих вовсе и не тайна.
Конечно, я не имею права оценивать своих клиентов. Моя задача - представлять их интересы. Но почему-то женщине я симпатизирую больше, чем её лучезарному супругу.
– Итак, – тянет ведущий, давая время камере взять крупный план. – Лея Савельева и её муж – Кирилл Агеев.
Зал взрывается аплодисментами, а в моей голове вспыхивают разрозненные воспоминания. Точно!
Лея и Кирилл! Я же слышала, как девочки в офисе обсуждали их скандальное расставание. Она — певица, он — её продюсер. Пару месяцев назад она застала его с юной старлеткой в гримёрке, или что-то в этом роде.
Надо же! Не ожидала, что мне достанется дело, которое обсуждают даже в курилках провинциальных контор. Выходит, Антон был прав — это шоу может стать для меня неплохим трамплином.
И сейчас я отчаянно жалею, что тогда прогнала сплетниц. Потому что, кажется, я единственная в этой студии, кто не знает всех пикантных подробностей их разлада.
Словно услышав мои мысли, ведущий проникновенным голосом командует: