Кира Трушина – Сказание о Павшей (страница 11)

Алетей кивнул, его лицо стало серьёзным.

Она понимает, что он всё знает – это не просто пустые догадки.

– Смогу ли я, обычный человек, помочь вам? – спрашивает мужчина, словно желая перевести тему разговора в другое русло.

Взгляд богини настораживается. Как мужчина, что является главным жрецом, может называть себя «обычным человеком». Всё это выглядит, как попытка снизить свою значимость.

– Вы же жрец, – говорит Кристиана с явной сатирой. – Неужели вам неизвестно о недовольствах?

– Госпожа, – наигранно произносит Алетей, словно удивлён вопросом. – Я никогда бы не предал фараона. Моя воля как главного жреца – служить до конца дней Та-Кемет.

Кристиана прищуривается и делает шаг назад желая удерживать дистанцию.

– Интересно, – говорит она. – Однако я не говорила о предательстве.

Его слова о верности фараону звучат пусто, особенно на фоне слухов. Кристиана замечает, как его голос становится более уверенным, но его рассуждения вызывают у неё недоумение.

– Это не то, о чем вы думаете! Меня действительно волнует это не из любопытства или желание навредить царской семье, – продолжает Алетей, стараясь выглядеть убедительным. – Я просто хочу помочь вам и фараону, как приверженец обоих сословий.

Он замолкает, глядя на неё с ожиданием, и Кристиана чувствует, как его слова несут в себе нечто большее. Он поднимает тему восстания жрецов и их стремления к власти, что настораживает. Как он может знать о подробностях этого восстания, если не причастен к нему?

– Алетей, – начинает Кристиана. – Ты говоришь о том, что жрецы хотят большей власти, чем просто служить в храмах. Но с чего тебе знать об этом? Вся эта информация скрыта от обычных людей.

Алетей, похоже, не ожидавший такого вопрос отстраняется на несколько щагов от богини.

– Слухи быстро распространяются, – вновь увиливает он, стараясь выглядеть непринуждённо.

– Слухи, – подчёркивает Кристиана. – Как же, – с лёгкой улыбкой добавляет богиня.

– Я интересуюсь этим вовсе не из простого любопытства, госпожа Кристиана, – произносит он, стараясь звучать убедительно. – Я лишь пытаюсь помочь.

Кристиана приподнимает брови, давая понять, что слушает его внимательно.

– Быть может, стоит прислушаться к людям? – предлагает он. – Они хотят видеть фараона, который способен их защитить и привести Кемет к процветанию. Если жрецы будут участвовать в управлении, Яхмос сможет сосредоточиться на развитии государства, не отвлекаясь на мелочи. Жрецы возьмут всю грязную работу на себя.

Кристиана задумывается. Возможно, привлечение жрецов к управлению могло бы укрепить позиции фараона в глазах народа. Однако в текущей ситуации жрецы больше похожи на предателей, чем на союзников. В словах Алетея ощущается попытка оправдать жречество, и это настораживает.

– Я не сомневаюсь, что фараон – истинный лидер, – уверенно говорит Алетей, но в его словах звучит скрытая ирония. – Однако иногда требуется нестандартный подход. Я готов сделать всё, чтобы вернуть доверие к жрецам, даже если для этого придётся немного изменить обстоятельства.

Кристиана напрягается, её взгляд становится острым. В его словах проскальзывает намёк на готовность действовать в обход фараона, используя влияние жречества для собственной выгоды. Она больше не сомневается: Алетей представляет серьёзную угрозу.

– Что ты имеешь в виду под изменить обстоятельства? – спрашивает она, её голос становится резким. – Готов ли ты нарушить священные традиции ради достижения своих целей?

Алетей встречает её взгляд, и в его глазах мелькает тень.

– Мы все играем свои роли в этой великой игре, госпожа Маат, – произносит он с лёгкой улыбкой, которая не достигает глаз. – Я всего лишь хочу процветания Та-Кемета. Но иногда перемены требуют смелости.

Кристиана чувствует, что за его словами скрываются опасные намерения. Его политика – это игра на грани верности и предательства, где каждый шаг может стать решающим.

– Это глупо, – отрезает она, отворачиваясь к цветущему саду. – Отдавать часть власти фараона жрецам – значит подорвать его авторитет.

Алетей сдерживает усмешку, осознавая, что его слова вызывают у неё недоверие.

– Понимаю, госпожа, – говорит он, слегка запнувшись, подбирая слова. – Но разве не стоит признать, что роль храмов в жизни египетского общества всегда была важна? Со времён правления фараона Нармера власть и религия были неразрывны.

Кристиана ощущает, что он пытается её убедить, но его слова только усиливают подозрения.

– Сейчас время перемен, – продолжает Алетей. – Народ боится. Они верят, что отсутствие богов приносит им болезни и беды. Царь и царица не могут решить эту проблему в одиночку. Мы должны действовать быстро.

– Довольно, – резко прерывает его Кристиана. – Это неприемлемо. Я – воплощение богини Маат и покровительница фараонов. Никто, кроме правящей династии, не может стать царём. Фараон, рождённый от бога Ра, несёт божественную искру. Только он будет восседать на троне, а жрецы должны служить.

Алетей слушает её с тонкой усмешкой.

– Конечно, госпожа, – отвечает он. – Но разве не стоит задуматься о сохранении власти, прежде чем её можно будет потерять?

Кристиана ощущает раздражение, с трудом сдерживая его. Его слова -это не доводы, а провокация.  Он стремится пошатнуть её уверенность в неприкосновенности фараонской власти.

Не желая больше продолжать этот разговор, Кристиана разворачивается. Всё её тело напряжено, от чего мышцы на шее начинает сводить судорога. Она старалась сохранять спокойствие, но внутри неё бурлит ярость. Чувство, что она попала в ловушку хитроумной манипуляции, преследует её. За спиной слышится приглушённый смешок и шаги, удаляющиеся из сада.

Её мысли вихрем кружатся, расскладывая услышанное по полочкам. Религия играет важную роль в жизни Та-Кемет  – это бесспорно. Вера в богов поддерживает связь между фараоном и его народом, укрепляет власть. Но это не значит, что жрецы могут стать правителями. Религия и власть – это разные вещи. У каждого своя роль и свои обязанности. Жрецы могут вести духовную жизнь, поддерживать порядок в храмах, но они не могут управлять государством.

Позволить жрецам вмешаться в политику – это разрушить саму основу власти. Фараон управляет не потому, что он просто избран богами, а потому что он способен решать вопросы государственного масштаба, обеспечивать безопасность и процветание. Религия может поддерживать трон, но никогда не сможет заменить его. Если жрецы получат больше власти, они подорвут устои, на которых держится Кемет, и в итоге уничтожат и веру, и правление фараона.

Попытка Алетея передать часть власти храмам – это прямой вызов фараонской власти.

– Интриги мне знакомы, и я вижу их суть, – тихо шепчет Кристиана, глядя вдаль.

Её размышления прерывает знакомый голос:

– Госпожа?

Она оборачивается и видит Ливию, мягко приближающуюся с подносом.

– Ах, Ливия, я не услышала, как ты подошла. – произносит Кристиана, немного смягчившись.

– Я принесла воду, – Ливия поднимает поднос, тем самым демонстрируя его. Её лицо озаряется доброй улыбкой. – Всё ли в порядке, госпожа? Я встретила на выходе главного жреца. Он выглядел… не в лучшем расположении духа.

Кристиана задумчиво кивает, опуская взгляд на воду в кувшине. Разговор с Алетеем оставил в ней чувство тревоги.

– Он посмел явиться ко мне без предупреждения и заговорил о власти храмов, – начинает она, вглядываясь в глаза Ливии. – Утверждает, что жрецы должны получить больше прав. Думает, что это приведёт к процветанию. На самом деле он ищет лишь выгоду.

Ливия хмурится, от чего её взгляд становится серьёзным. Кристиана с тяжестью вздыхает и опускается на кушетку закрывая лицо кистями, словно желая отгородиться от проблем. Мысли о разговоре с главным жрецом вызывают опасения, а его уверенность – сомнения.

– По его действиям можно подумать, что ему это выгодно, – добавляет Кристиана, убирая руки с лица. – Я уверена он заинтересован в том, чтобы воспользоваться ситуацией.

Кристиана делится своими мыслями с Ливией не только потому, что служанка всегда была внимательной и проницательной, но и потому, что ей нужно проговорить свои догадки, чтобы лучше разобраться в намерениях Алетея.

– Возможно, стоит понаблюдать за ним, – уверенно предлагает Ливия. – Поручить это доверенным людям. Если он что-то замышляет, мы это узнаем. Так вы будите спокойны.

Кристиана поднимает брови, уловив предложение Ливии. Наблюдение – это разумный шаг, и она знает, что девушка права. Однако предложение служанки довольно решительным для неё, учитывая её обычную осторожность.

– Я спокойна, – тихо замечает Кристиана, переводя взгляд на далёкие очертания храмов. – Просто это настораживает. Алетей мог бы обратиться лично к фараону, но заявился ко мне.

Кристиана не может понять, почему именно она стала его целью, но это всё больше напоминает кукольную игру. Её роль как покровителя фараона была ключевой, и Алетей, зная её влияние на Яхмоса, явно рассчитывал на её согласие или нейтралитет. Однако сейчас Кристиана склоняется к мысли, что он не просто жрец, а одна из центральных фигур заговора.

– Ты права, – соглашается богиня. – Подбери нескольких надёжных людей. Пусть наблюдают за ним до коронации и докладывают мне через тебя.

Она знает, что её служанки специально обучены для таких деликатных поручений. Проверенные на лояльность и преданность, они могут спокойно выполнять такие задачи, не привлекая к себе внимания.