Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 40)
— Откуда? — донеслось удивленное из трубки.
— Отовсюду! — буркнул я и притворно закашлялся.
— Сейчас же вызывай лекарей… то есть скорую! Мы уже близко! Вижу главный корпус твоей академии!
И вот теперь я реально подавился и раскашлялся так, что едва не выплюнул свои легкие наружу. Проклятье! Через пятнадцать минут мой батя со своим медведеобразным водителем-телохранителем Владом, который таскался за моим отцом везде и даже, кажется, в туалет, будут в моем номере! Этого никак нельзя допустить!
— Пап… это не инфекция… это… — я заговорчески понизил голос, словно собираясь выдать свою самую большую несуществующую тайну. — Это любовное зелье старого гоблина… Я весь день готовил его для этой блондинки… Оно получилось знатным, очень крепким и дало сильный побочный эффект. Я отвлекся и нечаянно его хлебнул… Ты же знаешь, что бывает с тем, кто выпьет любовное зелье, приготовленное на него самого…
— Балбесина! Как же ты мог? — зарычал из динамика мой отец. Я прямо-таки представлял его блестящее от пота и красное от злости узкое лицо и серые колкие глаза, холодные и острые, как лед. — Смотри, не испорть свою помолвку с моим главным австралийским активом!
— Блин, папа! Я умею обращаться с девушками! Я перьями не покрылся, рога не выросли! — возмущенно запротестовал я, невольно оборачиваясь на дверь в ванную комнату. Пусть не так интенсивно, но Стейси все еще атаковала ее туалетным ершиком и выкрикивала проклятия в мой адрес. В общем, она времени не теряла и уже готовила страшную подлую месть, а именно…
— Котик? Милый! Угадай, что я сейчас делаю, сладкий? — пропела Стейси подленьким приторным тоном. — А я сейчас чищу унитаз твоей зубной щеткой! Хи-хи!
Про себя я сделал ментальную заметку о том, что нужно будет срочно купить новую зубную щетку, а лучше — две.
— И чтобы до свадьбы никаких муры-шуры! Ясно?! — рявкнул отец так, что я едва не выронил свой телефон. — Мне не нужны наследники вне брака! Предохраняйся!
— Папа, да ты что… да мы… — снова закашлялся я, представляя, что если сейчас у меня произойдет какая-нибудь «близость» со Стейси, то я непременно окажусь в больнице с туалетным ершиком, весело торчащим из моей задницы.
— Зачем ты опять спутался с этим старым зеленым пердуном-гоблином? — возмущался отец, мне казалось, что от ярости он вот-вот покусает свой телефон. Я прямо представлял, как он упирается в него своим крючковатым носом, острым и хищным, как у орла, хмурит густые темные брови так, что они налезают на половину его серых блестящих глаз. — Зачем тебе вообще понадобилось это любовное пойло? Девка что, тебя не любит?
— Любит-любит! И еще как! — заверил я без капли совести. Разговор нужно было срочно закончить, и потому я спешно добавил. — Пап, мне надо бежать и…
— Куда? Стоять! Я тебя никуда не отпускал! — рявкнул по-военному батя, громко клацая зубами по корпусу телефона. — Включи камеру, олух! Как ты с отцом разговариваешь! Страх потерял?
— Папа, камеру не могу…потому что, ну сам понимаешь… — тут я громко со смаком чмокнул себя в ладонь свободной от телефона руки и громко прошептал, как можно более сюсюкающим и слащавым тоном, чтобы вышло максимально похоже на Стейси. — Котик, милый, ты уже так утомился. Выключай телефон, тебе нужен покой…
Для убедительности я снова смачно чмокнул себя в ладонь. О, небо, какой же я классный! Получилось нереально реалистично. Я потому и выбрал именно шепот — ведь так не слышно тембра голоса — бас это или же писклявый верхний сопрано.
— Тьфу! Современная молодежь! — выкрикнул мой отец, очевидно, скорчив самую страшную недовольную рожу. — Подожди, пока ей кольцо на палец оденешь! Ясно?
— Так точно, пап, — прохрипел я, и задал следующий вопрос, со всей силы стараясь убрать из своего голоса весь интерес и волнение. — Кольцо… с камешком… бриллиантом, кажется, пяти морей, да?
— Сапфиром, болван! Это самый дорогой сапфир в мире! И не пяти, а семи морей! — пробасил отец. — Чему тебя только учат в твоей академии Зазеркалья?
— Семи так семи, — пожал я плечами, меня сейчас интересовало совсем другое, а именно, — где это кольцо? В нашем главном ювелирном бутике?
На что батя лишь рассмеялся, и ответил тихо-тихо шепотом, словно сообщал секретный пин-код от карточки:
— О, нет, в ювелирном это дубликат для смертных идиотов. Настоящее кольцо сейчас у моего телохранителя Влада на мизинце…
— Папа! — обалдел я, краснея за родного отца до кончиков ушей. — Но ведь легенда гласит, что тот, кто наденет кольцо, без оглядки влюбится в подарившего?!
— Идиот! Такое правило распространяется лишь на противоположный пол! Кольцо отлично сработало на твоей матери. Но как только ее не стало, я решил не наступать на те же грабли дважды, и подарил кольцо полу-орку Владу! И тем убил двух троллей сразу. Влад теперь бесконечно предан мне, он бережет и кольцо, и нас обоих.
— А я-то тут при чем? — прошептал я.
На что отец ответил, словно бы увидел, как я удивленно нахмурился:
— Да-да, поскольку в твоих жилах течет моя кровь, то он предан и тебе тоже!
Любовь и верность бывает разная. Влад, преданный, как пес, убьет и умрет за семью Блэкстоунов…
— Я сейчас сама убью Блэкстоуна младшего! — взревела из ванной Стейси и с новой силой яростно заколотила туалетным ершиком по двери. Вызывайте экзорциста!
Я встрепенулся, но с облегчением выдохнул. Мой отец ее явно не слышал, продолжая что-то рассказывать. Уж слишком хороший был у моего телефона глушитель посторонних шумов. Фу-х, в этот раз меня пронесло!
О, как же мне хотелось сейчас расспросить отца про мою мать. Кто она была и куда пропала? Что с ней случилось? Но мне нужно было срочно закончить этот телефонный разговор и бежать на вечеринку искать Антонину. Уж слишком долго она была там совсем одна. И потому я снова громко и смачно поцеловал свою ладошку с таким настроением, будто задницу, и попрощался:
— Отец, мне пора! Прошу, не заходите в мой номер — дайте пройти побочным эффектам этого проклятого любовного зелья! — снова повторил я главную мысль, чтобы батя уж точно сюда не сунулся. — Считай, что австралийские активы уже твои… то есть наши. Пусть Влад бережет кольцо! До связи!
И, дождавшись в динамике смирившегося баса отца «Смотри не испорть все, сын!», я моментально повесил трубку. Ну, наконец-то, я свободен.
В спальне на кровати по-прежнему сидели полуголые Дони и Дилан, правда сейчас они были гораздо более ошарашенные и обалдевшие. Неужели, оба подслушали только что произошедший разговор. Интересно, что они теперь знают? Эти два «хорька» могут неслабо испортить мне жизнь! Придется проявить максимум тактичности.
— Одевайтесь, джентльмены! — щедро и громко произнес я, гостеприимно распахивая перед ними свой гардероб. Вышло не слишком эффектно, потому что первое, что попалось нам на глаза — это невысокая куча из моих трусов-боксеров, в центре которой стоял огарок гоблинской свечи.
— А-а-а! Это секта! — в один голос заорали и без того напуганные Доминик и Дилан.
— Эм… это от моли…, — пробормотал я, краснея и быстро открывая другие дверцы гардероба. — Вот, тут мои черные куртки и джинсы. Прошу ни в чем себе не отказывайте, господа!
***
Как только за спиной Константина захлопнулась входная дверь, в номере на пару минут наступила абсолютная тишина. Даже Стейси притихла и с презрением отбросила в сторону туалетный ершик. Вдруг, неожиданно, раздался негромкий глухой удар, и дверь в ванную, соскочив с петель, плашмя шлепнулась на пол. Раздался бы ужасный грохот на весь корпус, но, к счастью, грандиозное падение смягчил толстый добротный персидский ковер на полу. Девушка вальяжно, широко распрямив плечи и гордо подняв голову, вышла из ванной, наклонилась, подняла дверь, словно это была невесомая картонка, и повесила ее обратно на петли.
— Кто… что ты такое? — пробормотал Доминик, прячась за спиной полусогнутого Дилана. Парни выглядели, как близнецы, стоя в дверях в одинаковых черных кожаных куртках и темных джинсах.
Круглыми от шока глазами они наблюдали за происходящим. Анастейша, высокая красивая блондинка, элегантно отряхнула ладошки своих рук с идеальным маникюром и, как ни в чем небывало, взглянула на застывших от изумления парней.
— Ну что, так и будете пялиться, мальчики? Никто не поможет одинокой простой девушке? — спросила она с притворной жалостью в голосе и подмигнула жгучим карим глазом с длиннющими ресницами.
Парни не сдвинулись с места и не издали ни звука, продолжая пятиться, затаив дыхание, на эту сногсшибательную блондинку с вечерним макияжем и в красном облегающем платье от кутюр. Она ловко достала откуда-то из складок платья уже знакомый дорогой телефон, подошла вплотную к парням и повернула так, что экран оказался прямо перед их любопытными носами. От ужаса увиденного и Доминик, и Дилан разом побледнели.
— Что ж, мальчики мои дорогие, слушайте внимательно, что вам нужно будет сделать, — произнесла девушка своим фирменным слащаво-приторным тоном, — если вы, конечно, не хотите, чтобы эти сегодняшние фото… вот прямо из этой спальни… где вы резвитесь голиком вот на этой самой… узнали? Короче, это будет первое, что увидят завтра утром ваши отцы в интернете, если вы не сделаете то, что я сейчас вам скажу! Ясненько?