Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 42)

Затем хитрые проницательные глаза сатира уставились прямо мне в лицо, а темные брови быстро взметнулись на лоб:

— Коста?! Не может быть! Но… как?

— Что как? — устало вздохнул я, привыкший к тому, что каждый в этом городе хотел получить частичку моей славы, а именно — все притворялись моими близкими товарищами и закадычными друзьями, распускали про меня всякие слухи и сплетни. А некоторые, самые ушлые, даже притворялись мной.

— Только что я… то есть ты… вытянул у меня номер участника в Гонке Дьяволов, — выпалил Сэмми, качая из стороны в сторону своей рыжей шевелюрой-одуванчиком. В цепких пальцах с острыми ногтями он сжимал небольшой темный мешок из старой, потрепанной кожи. Он был похож на старую торбу гоблинов. — Ты… он ничего мне не сказал, приложил палец к губам, и вытащил свой свиток. Он был в кепке и очках от солнца, и даже в твоих белых кроссах. Двигался, как ты, пах твоим одеколоном…

— Проклятье! — выдохнул я, хорошо понимая, что под моим двойником Сэмми, скорее всего, имеет ввиду Антонину. — Покажи, куда он пошел!?

Сатир нахмурился, пытаясь вспомнить произошедшее, и уже развернулся, чтобы показать нам дорогу, как его быстро окликнул Дэймон.

— Стой! Сначала выполни то, что ты мне обещал! Давай сюда свой мешок!

Побледневший Сэмми прекратил мять дрожащими руками торбу и протянул ее вперед. Я уверенно посмотрел на него и кивнул, пробормотав себе под нос:

— Раз уж мой двойник участвует в Гонке Дьяволов, то я тоже! Пусть Дэймон смотрит. Пацан всегда мечтал увидеть, как происходит жребий. Видишь, Дэйми, даже плут Сэм не знает, какой номер и цвет повязки я вытяну…

Но вместо того, чтобы наблюдать за моими действиями с открытым ртом, как всегда и делал мой племянник, Дэймон, вдруг, стиснул зубы и резко оттолкнул меня от торбы.

— Я мечтал сам вытянуть жребий, а не наблюдать за тобой! — огрызнулся он, и продолжил дрожащим голосом, все еще подростковым звонким, ведь парню было не более шестнадцати лет. — Я устал быть твоей тенью, Константин! Я не хочу быть просто уродцем, который повторяет за тобой все подряд! Косит под тебя, даже притворяется тобой! Хватит! Я вырос из этого! Ты больше не мой герой! И сейчас я пришел в этот коридор, чтобы встретиться с Сэмом и вытянуть свой жребий для участия в Гонке Дьяволов. Блин! И не смотри на меня так, будто я кенгуру в балетной пачке! Да, это мой выбор! Я уже взрослый! Я сделал ставку! Я не боюсь тебя! А сейчас отойди и не мешай мне!

С этими словами он подошел к Сэмми и уже протянул руку к его торбе, но рыжий пушистик резко отпрыгнул в сторону, его темные лакированные туфли, а точнее — маленькие остренькие копытца звонко цокнули по паркету.

— Нет-нет! Не смей! В ночь, когда пройдет гонка будет красное полнолуние! — пробормотал Сэмми пятясь назад, теперь уже мягко и бесшумно ступая своими копытцами, — это дурной знак! Жуткое пророчество! В такие ночи граница между смертным и бессмертным мирами стирается. Произойдет нечто страшное…

— Сейчас произойдет что-то пострашнее, если ты не дашь мне свою проклятую сумку! — процедил сквозь стиснутые зубы Дэймон, он быстро подошел к сатиру и на этот раз без промедления засунул по локоть руку в открытую кожаную торбу. Она тут же захлопнулась, поймав его за локоть, словно капкан. Однако, Дэймон не стал выдергивать руку, хоть по его перекошенному лицу, налитым кровью шрамам и надутым венам на шее было видно, как он напряжен и напуган.

Что, значит, Дэймон не хочет больше быть мной? Да знал бы он, как я сам устал быть собой! Я хочу выспаться, поесть и думать о чем-то еще кроме Антонины!

— Что ты творишь?! Половина участников этой гонки погибает, не доезжая до финиша! — закричал я, с ужасом наблюдая за происходящим. О, нет! Сейчас на моих глазах мой племянник достанет со дна этого кожаного мешка свою смерть. Что я тогда скажу своему отцу?

Но тут торба снова раскрылась, Дэймон облегченно криво усмехнулся и вытащил из нее руку. В его кулаке был крепко зажат миниатюрный свиток из клочка какого-то старого пожелтевшего пергамента, перевязанного ярко-рыжей ленточкой. Вот и все! Жребий сделан. Эту ленту Дэймон, как участник гонки должен будет повязать себе на правое предплечье, чтобы его могли легко опознать в случае победы… или же смерти. Все гонщики приходят на старт в черных кожаных костюмах и крепких шлемах, полностью закрывающих лицо. Так что до самого конца никто не знает, кто находится на мотоцикле. А на кусочке пергамента написана дата, время и место, где находится старт и где финиш. Именно за эти данные Дэймон только что заплатил кровью. На его ладони виднелся неглубокий порез, из которого сочились ярко-алые капли. Да-да, гонка еще не началась, но уже требовала молодой крови. Что же ты наделал, Дэймон?! Как потом я объясню отцу, что я потерял племянника?

— А ну отдай мне свиток! — потребовал я своим самым твердым командным тоном, пытаясь выхватить его из рук парня. — Дай сюда! Сказал!

Но Дэймон лишь усмехнулся и ловко отпрянул в сторону:

— Отвали, Коста! Я больше не твой фанат! Малыш Дэйми вырос и больше не будет за тобой бегать! Встретимся на гонке!

С этими словами он оставил нас и быстро скрылся за поворотом коридора. Мне было стыдно перед Сэмми за поведение племянника, для которого я перестал быть объектом для подражания. Теперь он не только не хотел быть мной и носить мои костюмы вместе с повадками, но и, казалось, его это сильно раздражало. Как говорят, от любви до ненависти один шаг. Но почему он его так быстро сделал? Неужели я где-то дал слабинку и сфальшивил? Я влюбился и потому уже не тот дерзкий хулиган, что был раньше… и теперь никогда им не буду.

— Коста… Мне надо тебе кое-что сказать, — тихим шепотом проговорил Сэмми, поглядывая в обе стороны коридора, чтобы удостовериться, что мы тут точно одни. — Понимаешь, твой первый двойник, которого я встретил раньше сегодня…

Мое сердце забилось чаще при мысли об Антонине, которая сейчас бродила одна по вилле и залезала в торбы ко всяким там сатирам.

— Давай открывай свою котомку, рыжий! — приказал я, засучивая рукав дизайнерской рубашки, которую я стянул у Доминика. — Куда пятишься, а?

— И ты тоже будешь участвовать в гонке? — пробормотал Сэмми, точнее проблеял, как неуверенный козленок. Конечно же, он боялся потерять такого все-еще влиятельного покровителя, как я. Ведь именно я устраивал в академии разборки, тусовки и стрелки, на которых Сэмми отлично зарабатывал. Он никак не хотел лишиться такого. — Нет, Коста, стой! Слишком много дурных знаков! Ты не должен участвовать. Зачем тебе? Твоя жизнь стоит гораздо дороже выигрыша! Остановись!

— Два раза не помирать, а один не миновать! — возразил я, — Еду, конечно! Раз уж там так много моих двойников! Должен же быть там хоть один настоящий Константин Блэкстоун!

— Но… пророчество, кровавая луна… кругом одни дурные знаки! — запротестовал Сэмми, но, видя, что эта тема меня мало интересует и нисколечко не пугает, сатир завел свою старую шарманку. — Тот твой двойник, что был в твоем костюме и вытянул свой жребий из торбы прямо перед Дэймоном… В общем, это был не парень! Прикинь? Я не дурак, тут же распознал по тонким запястьям и шее без кадыка, что это — девчонка…! Ой, стой-стой! Слепая Горгулья! Ты что натворил?

Я, пользуясь моментом, резко засунул руку по локоть в мешок со смертью и вытянул свой жребий — миниатюрный свиток крепко скрученного пергамента, перевязанного ярко-красной лентой. Она будет, словно полоса крови, выделяться на моей черной кожаной куртке.

— Коста! Ты слышишь меня? Вот скажи, зачем? — практически кричал на меня в полный голос Сэмми. — Я же мог сделать так, чтобы она, эта чокнутая пацанка, даже не попала на гонку. У нее же нету ни костюма, ни байка!

— У нее будет лучший байк и лучший костюм, — уверенно произнес я.

— Блин! Да я вообще могу сделать так, что она не будет участвовать! — настаивал на своем Сэмми. — Возьму и запрещу ей…

— Не смей! — я остановил его жестом, а затем подошел поближе и наклонился к его уху с заостренным кончиком. — Понимаешь, Сэмми, нужно сделать так, чтобы она не только участвовала, но и победила!

Глава 15. Вспомнить все

Я шла по просторному залу с приглушенным светом и громкой музыкой — главному холлу элитного общежития для детей богатых мира сего, эпицентру самых роскошных и частых вечеринок. Кругом смеющиеся молодые лица, красивые, беззаботные и такие знакомые. Будто бы я их где-то раньше встречала, и ни один раз, а видела постоянно и мы даже общались. Но как бы сильно я ни хмурила лоб, как бы крепко ни зажмуривала глаза, я не могла вспомнить ни одного из них — ни имен, ни событий. И что же со мной такого страшного случилось, что я никак не могу очухаться от своего провала в памяти?

Ни своей семьи, ни истории, ни возраста, и даже ни имени — я ровным счетом не помнила ничего! А может быть это и хорошо? Может быть, со мной случилось нечто страшное и мне скорее хочется про все забыть… Ведь многие из нас сейчас хотели бы вот так очистить свою память от самых кошмарных и болезненных воспоминаний — невзаимной любви, жуткого предательства или просто невыносимой депрессии. Понятия не имея, где я и с кем, сейчас мне ничего не оставалось, как продолжать беззаботно идти среди пестрой толпы веселящихся студентов. Все в этом зале было приглушенным — и музыка, и свет, и разговоры, и даже тона дизайнерских прикидов не выделялись своей пестротой из полумрака, все лица — с одинаковым тускло-бронзовым загаром и дежурными белозубыми улыбками. Все вокруг было на несколько оттенков темнее лишь потому, что сейчас мои глаза были спрятаны за затемненными солнцезащитными очками, такими широкими, что закрывали добрую треть моего сосредоточенного и одновременно растерянного лица. Получилось очень кстати, что я смогла ловко стянуть их с одного из столиков и мигом нацепила на свой нос. Раз уж я тут никого не знаю, то и пусть меня тоже никто не узнает. Я, конечно же, пулей вылетела из того зала, где прихватила для себя чужие очки, опасаясь, что их разгневанных хозяин догонит меня быстрее, чем я успею их надеть. Но, о, чудо, никакой погони не произошло, да и драки тоже.