Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 39)

— Нет! Ничего мы не придумали! Мне нужно только снять с них одежду и… Да, блин! А чего ты сюда приперлась-то? Ты же должна сейчас развлекать моего отца, пока я занят!

— Я твоя девушка, але! Котик! — завизжала Стейси так, что я думал, полопаются не только мои барабанные перепонки, но и треснут оконные стекла. — И где же ты, мой принц на белом коне, который встречает меня с цветами и везет в ресторан? Почему я должна терпеть истерику твоего отца и выслушивать, как он «сдерет с тебя кожу живьем» и «пустит на корм троллям»? Почему ты в одних трусах резвишься в спальне с двумя полуголыми парнями?

Я с шумом проглотил ком, виновато отводя глаза в сторону. Только бы она сейчас не слышала, как внутри я буквально вою и плачу от досады, обиды и злости из-за того, что оказался в таком дурацком положении! Да я же не специально! Я сейчас был готов отдать полжизни за то, лишь бы стать кем-то другим, а точнее — прежним уверенным и беззаботным Костой, которым я был буквально пару дней назад. Ведь все мои проблемы сейчас заключались в единственном чувстве, в одном простом слове — любовь.

Если, вдруг, вам стало скучно от того, как все вокруг стабильно, до тошноты монотонно и предсказуемо — влюбитесь, и вы забудете, что такое покой! Если же наоборот, вы погрязли в делах, вертитесь, как белка в колесе, и все вокруг катится в пропасть — влюбитесь! И все ваши проблемы мигом превратятся в пустяки! На сто бед — один ответ. Любовь — это и яд, и противоядие, и болезнь, и лекарство, и вопрос, и ответ!

Вот сейчас я смотрел на эту шикарную длинноногую блондинку Стейси в красном вечернем платье от кутюр под цвет ее дорогой яркой помады, и пытался понять, почему же о ней мечтают все, кроме меня? Это было бы очень удобно — потерять голову от ее больших карих глаз цвета свежего эспрессо, длинных густых ресниц и губ, слишком уж идеальных, чтобы быть настоящими. Мой статус «золотого мальчика» засиял бы еще ярче, если бы со мной рядом оказалась такая «золотая девочка», а мой отец был бы просто счастлив. Ведь, судя по активам ее семьи в далекой Австралии, Стейси была даже не золотой, а бриллиантовой девочкой! И почему же я, единственный дурак из всего города, влюбился в другую? Стоп, погодите, кажется, Стейси сейчас пытается мне что-то сказать…

— Ты что, совсем оглох? — вопила Анастейша с такой с неистовостью, будто бы она уже была не моей новоиспеченной девушкой, а пилящей женой с десятилетним стажем и со сковородкой в руке. Она взяла меня за плечи и толкнула на кровать под недвусмысленные вздохи пялившихся на нас округлившимися глазами Дони и Дилана, но вопреки всем ожиданиям сцена получилась совсем не из фильма для взрослых, а из серии Ералаша, потому что красивая девушка принялась яростно и быстро напяливать на меня джинсы, приговаривая сквозь крепко стиснутые белые зубы. — Живее! Тебе нужно оказаться через пять минут там, где ты будешь только через час!

Хрупкая девушка обращалась со мной с такой легкостью, словно я был плюшевой игрушкой, и вертела меня, как пластиковую куклу Барби. И откуда у этой блондинки столько силы?

В течение следующей минуты мне удалось не только выслушать кучу ругательств и получить психологическую травму на всю жизнь, но и одеться — в черно-белую пеструю рубашку Доминика и темные, но пока еще не порванные джинсы Дилана. Может быть, эта сногсшибательная блонда окажется не только сильной, но и хитрожопой? Может быть, у нее уже реально придумана отличная отмазка для моего отца с объяснением, почему я сегодня опоздал в ресторан? Что ж, тогда мне действительно придется жениться на тебе, Анастейша Грин! Я был уже всего в шаге от свадьбы, как, вдруг, услышал душераздирающее и все заглушающее…

— Вау! Это мне?! — дальше восторженные писки и визги девушки оказались прерваны громкими хлопками в ладоши. — Какая красоточка! Просто пушка! Когда я звонила в бутик, то мне сказали, что оно продано! Это же то самое дорогое платье, что было в единственном экземпляре на витрине, да?

Я кивнул, глядя на разложенное на кресле темно-фиолетовое облегающее платье, ни в силах что-либо произнести. Я, вдруг, вспомнил, что Антонина уже как пятнадцать минут одна на вечеринке в компании неизвестно кого. Мне нужно срочно бежать к ней!

— Котик, ты хотел сделать для меня сюрприз? — взвизгнула Стейси, наклоняясь к платью. — И тайно купил его мне, да?

— Нет…ой, то есть да, но… как бы… не совсем, — пробормотал я, стараясь не смотреть в ее огромные от удивления и потемневшие от подозрения карие глаза. Мне очень не хотелось, чтобы наряд Антонины заграбастала себе эта Стейси, у которой, вероятно, в Австралии тысячи таких дизайнерских шмоток. — Платье оно для… меня… то есть… моей… блин!

— Ах, значит так, да? — закричала Стейси, откинув назад свои роскошные пряди золотых волос. И в тот же миг ее глаза превратились в пару узких длинных щелок от притворной ревности и реального гнева. — Где она? Кто она?! Пока я успокаиваю его отца в ресторане, он тут устраивает оргии со всякими подстилками! Да?!

В этот момент мы с ней синхронно посмотрели на Доминика и Дилана, которые все еще сидели в одних труселях на расправленной кровати. Парни так и не успели одеться, замерев и не дыша, все это время они пристально следили за нами со Стейси.

— Мы не подстилки!! — в один голос заорали они громко и возмущенно.

— Так, где она, а? — повторила Стейси, она подняла верх правую руку и… отвесила мне звонкую оплеуху. Пока я стоял ошарашенный, растерянно моргая глазами и слушая нарастающий звон в ушах, эта длинноногая истеричка, кажется, совсем обозрела и потеряла страх. Ехидно хихикая, девица пробормотала себе под нос. — Слепая Горгулья, как же давно хотелось ему влепить! Может еще раз, а?

Но я вовремя почуял неладное и отпрыгнул назад с воплями:

— Она — в ванной! Моя эм… подстилка в ванной!

— О! Да неужели? — холодно процедила сквозь белоснежные зубы Стейси, круто развернулась к выходу из спальни и бойко по-военному зашагала по коридору в ванную, громко цокая по паркету своими высоченными каблуками. Я обреченно и послушно засеменил за ней, как провинившийся кот, которого идут тыкать носом в изгаженные тапки.

— Где она?! Куда она делась? — вопила Стейси прямо в унитаз, приподняв крышку. Незадолго перед этим она рывком отдернула в сторону шторку для душа, едва не порвав ее длинными ногтями с идеальным маникюром. — Я все-равно найду ее и…

Я не стал дослушивать угрозу, брошенную ледяным тоном, а выскочил из ванной комнаты, словно из парной бани, и с бешенной скоростью, словно от этого зависела моя жизнь, захлопнул за собой дверь — новенькую, прочную, из лучших пород дерева и самое главное — без стекольной вставки. Такая выдержит истерику и побои любых масштабов!

Не знаю для чего, но дверь в ванную комнату можно было запереть не только изнутри, но и снаружи. Недолго думая, я навалился на дверь плечом и повернул замок аж на три оборота до упора. Короче, хана мне, но зато как же весело будет!

— Котик? Ко-о-о-тик! Что происходит? Ты решил поиграть со мной? — вкрадчиво спросила Стейси, осторожно нажимая на ручку с той стороны и пытаясь открыть дверь. — Ты… ты меня запер, да? Мне не нравится такая игра! Плохой котик!

В заднем кармане моих джинсов громко и зловеще запиликал телефон, знакомая мелодия «Реквием» Моцарта стоял на звонке только у единственного моего контакта, вызов которого я не мог ни отклонить, ни сбросить — моего отца. Этого лысого черта еще тут не хватало! Ну что ж, сейчас придется сильно и нагло врать.

— Котик! Открой! Живо! — раздалось с той стороны, с каждым словом Стейси ударяла чем-то по двери, судя по стуку — туалетным ершиком, и скребла по дереву, как в фильмах ужасов, своими длинным когтями. — Иначе ты очень очень… ну просто очень сильно пожалеешь! Котяра!

— Эм, кыска моя хорошая, я тебя не запирал, — нагло соврал я, сочиняя отговорку прямо на ходу. — Проклятый замок… он сам защелкнулся… ауч! Блин! Не открывается! Ты там посиди тихонечко… не истери… я сейчас сбегаю за слесарем!

— Что?! Куда?! — завыла Стейси. — Ты реально меня тут оставишь одну? Я боюсь темноты!

— Ой, блин, совсем забыл. Свет сам автоматически вырубается, когда дверь закрывается с этой стороны, — объяснил я своим самым виноватым тоном. Хорошо, что сейчас девушка не видела с каким трудом я сдерживаю свой подленький смех. — Это сделано, видимо, для экономии электроэнергии. Ты там присядь эм… на белый трон. Кыска, я скоро вернусь! Не переживай!

— Да как ты так можешь!? — визжала Стейси и снова неистово заколотила туалетным ершиком по двери. — А ну открой меня! Вылезу — кастрирую!

Я отбежал от двери на безопасное расстояние, как от тикающей бомбы, и снял трубку телефона, не включая видео. Сейчас придется тоже слегка приврать.

— Коста, где тебя тролли носят? Мешок с дерьмом! Позор нашего рода! — раздался на весь коридор свирепый бас моего отца, такой отчетливый и яростный, будто бы батя стоял рядом. Мне даже показалось, как из динамика телефона вылетали капли его пенной слюны. — Я еду к тебе в академию! Везу люлей! Ты где?!

Я выдохнул практически весь воздух из своих легких, чтобы мой голос звучал гораздо слабее, тише и болезненней.

— Папа… у меня жар! — прохрипел я, имитируя полудохлую курицу. — Сопли, рвота и п-понос!