Кира Сыч – Нити жизни (страница 6)
Что мне нужно было сделать? Как поступить? Я посмотрел еще раз на оцепеневшую сестру и меня, будто плащом, накрыло злостью. Вот она. Причина моих неприятностей. Заноза, вечно таскающаяся за мной, не дающая спокойно вздохнуть. Это из-за нее мы здесь. Из-за нее я стою неизвестно где в лесу. Рядом ходит Хозяин леса, ночная тьма уже подкрадывается ближе, расстилая иссиня-черное звездное покрывало над верхушками деревьев.
Я даже не сразу заметил, что мои зубы скрепят, кулаки сжаты, а ноги напряжены. Я готов был на нее напасть! Взяв себя в руки, я подошел к сестре, схватил ее за плечи и начал трясти. Ее голова шаталась вперед-назад, как у тряпичной куклы или мертвеца. Эта мысль еще больше разозлила меня. Не хватало мне еще объяснять родителям, почему моя сестра умерла где-то в лесу!
Изо всех сил замахнувшись, я ударил ее по щеке ладонью. Дана посмотрела на меня испуганными глазами и тут же расплакалась.
– Уймись, – со злостью сказал я ей, вставая на ноги. – Нам пора идти. Скоро ночь, а я не знаю даже, где мы и сколько нам идти до дома!
Дана рыдала. Слезы мешались с соплями, она громко всхлипывала, пытаясь схватить ртом воздух. И все же встала. Я смотрел на нее без капли сожаления. Я действительно считал, что она заслужила это. Что она сама виновата, я просто сделал то, что должен был сделать старший брат – привел ее в чувство.
– Ну и чего ты ревешь дурниной? – спросил я. – Хочешь, чтобы Хозяин леса обозлился и оставил нас тут с тобой куковать целый век?
Дана попробовала успокоиться, но у нее никак не выходило. Пришлось мне набрать из реки воды и брызнуть в лицо сестре. Это привело ее в чувство.
– Ну? И куда нам теперь идти? – недовольно поинтересовался я. – Мы даже не знаем, где мы.
– Надо по реке в обратную сторону идти… – почти шепотом ответила Дана, потирая ушибленную щеку.
Мы долго шли в тишине, пока впереди снова не показалось проклятое место. Тут уж я не выдержал. Оторвал от своей рубашки кусок ткани, завязал ей глаза и повел за руку, схватив за запястье.
Этот проклятый угол уже накрыло темнотой, поднялся ветер. Ветви деревьев угрожающе шелестели, сгущая и без того страшные тени. Я кожей чувствовал чей-то взгляд. Узнавать хозяина этого взгляда в сгущающейся тьме не было никакого желания. Хруст ветки, далекий вой волка и шепот, заполняющий уши со всех сторон – звуки множились, сводя меня с ума. Чтобы отвлечься, я заговорил с сестрой, послушно шагающей следом.
– Ну, так что тебе твоя эта русалка сказала?
– Это не русалка была… – громко и четко произнесла Дана, видимо, тоже пытаясь перекричать шум. – Это Дана была.
– Чего? – вытаращил я на нее удивленные глаза. – Это ты – Дана. А это нечисть тебя морочит, видать…
– Нет. Это Дана была. Богиня воды. Она очень добрая и хорошая…
– Ага. Настолько хорошая, что чуть тебя в реке своей не утопила, – проворчал я.
– Она не хотела… Просто ей так грустно было, я утешить ее пыталась, да только не сразу поняла, что не подойти мне к ней. А когда в реку попала, я будто с ней слилась. Все ее мысли почувствовала.
– Ну и что же у нее за мысли?
– Она горевала о том, что выгонят их скоро. Сначала из этих мест, а потом все дальше гнать будут, пока не затеряются они совсем, пока не исчезнут. А как только исчезнут ИХ места, так и людям они уже помогать не смогут…
– Ага. И вредить тоже не смогут, – все еще ворчливым тоном сказал я. – Может быть, без них тоже неплохо было бы…
Дана остановилась и сорвала повязку с глаз. Она стояла и смотрела на меня, словно на умалишенного.
– Ты в своем уме? – покрутив пальчиком у виска, спросила она. – Ну-ка бери свои слова обратно! Лес живой, река живая, все вокруг – живое. Все дышит, слышит, видит и наблюдает. И что с того, что ты не видишь водяных, да домовых? Думаешь, раз не видишь, значит, ничего и нет? Есть они! Все видят и слышат!
– Ну и что? – спокойно спросил я, засунув руки в карман. Торопиться было некуда, самую жуткую часть пути мы уже преодолели. – Ну и что, что они есть? Зачем они людей себе забирают? Зачем всходы уничтожают? Зачем людям вредят?
– Не вредят они людям! – гордо расправив грудь и подняв кверху носик, сказала Дана. – Люди сами себе вредят! Вот такие, как ты. Наговорят всего, а потом обижаются: «чего это, мол, с ними всякая ерунда происходит»? Язык свой во рту держать надо!
– Это все тебе русалка сказала?
– Не русалка, а ДАНА!
– Ну, пусть будет так…
– Нет. Она сказала, что чует много боли, слез и крови… И что скоро, пеплом покроются наши поля… И…
– Хватит, – остановил я сестру. – До дома всего несколько шагов. Не стоит говорить об этом при родных…
Дана кивнула мне, развернулась и, всхлипывая, побежала к дому. Я смотрел ей вслед, думая обо всем, что она сказала. Новая вера, кровь, слезы… Как все это обернется? Правду ли сказала русалка или просто пугала? Коснется ли отца то, о чем говорил незнакомец? У меня не было ответа ни на один вопрос. Новый день пугал меня неизвестностью. Злость во мне ширилась, нарастала, мешалась со страхом и заполняла изнутри, вытесняя остальные чувства.
Весна. Ночь
Меня разбудил настойчивый стук. Спросонья я никак не мог понять, привиделся ли мне этот стук или я слышал его на самом деле. Я сидел на полатях в одной рубахе, глядя в темноту и напрягая уши. Раздался громоподобный отцовский храп, за печкой зашуршала мышь, Дана перевернулась на другой бок. Эти простые и знакомые звуки успокоили меня. Я лег, но стоило мне положить голову, как стук раздался снова. Аккурат там, где находилось мое ухо. Я тут же подскочил словно ошпаренный.
– Ты тоже это слышишь, да? – шепотом спросила Дана.
От неожиданности этого вопроса я, признаться, испугался еще больше. И ежели седина не покрыла мою буйную мальчишескую голову, то только в этом можно винить только чудо.
– Ты чего не спишь? – спросил я у сестры также шепотом.
– Слышу его… Стук этот… Это тебе стучат.
– Как это ты узнала? – усмехнулся я. – Ты у нас что, тоже колдунья?
Дана тяжело вздохнула и встала рядом со мной. Растрепанные волосы закрывали ее лицо, пальцы теребили любимую игрушку – куколку из сена и тряпок.
– Может и так. Только знаю я, что это за тобой пришли, – едва слышно ответила она.
Набравшись смелости, я тихо оделся и прокрался к выходу. В самый последний момент дверь предательски скрипнула. Я остановился и снова прислушался. Судя по царившей внутри тишине, родители не проснулись.
Обойдя дом, я увидел лишь сову, сидящую на натянутой для сушки белья веревке. Сова показалась мне необычной, но даже будь она слишком умной, она вряд ли смогла бы так постучать своими когтистыми лапами.
Плюнув от злости на землю, я повернулся спиной к сове, направляясь досматривать сны. Кто бы там ни стучал, я дал ему возможность поговорить со мной, а нет, так нет.
– Стой, – проскрипел неприятный голос за спиной. – Не уходи, но и не оборачивайся.
Я застыл как вкопанный. Обернуться хотелось нестерпимо. Страх сковал руки и ноги, нутро же не чуяло опасности. Ежели б хотела меня нечисть со свету сжить, не стала бы она разговоры заводить.
– Слушай меня внимательно, – продолжал говорить голос. – Беда над вами нависла. Отец ваш слушать не хочет, сестра твоя слишком уж пугливая. Ты остался.
– И что же я делать должен? – не оборачиваясь, спросил я.
– Отведу тебя в место одно – там тебе все и расскажут… Да только сестру с собой возьми.
– Не буду я ее брать, – проворчал я, складывая руки на груди и выставляя вперед одну ногу. – Раньше говорить надо было, я обратно в дом не пойду за ней. Проснется родня – так я из дома больше вообще не выйду. Еще и головомойку устроят… Ну уж нет.
На какое-то время наступила тишина. Казалось, что я остался один, и мой неизвестный собеседник, разочаровавшись, ушел в середине моей речи. Мне никак не удавалось заставить себя обернуться. Шутки с нечистью – а я был уверен, что это леший совой оборотился, – никогда и ни для кого не заканчивались хорошо. Поэтому я просто стоял и смотрел на темное небо, затянутое низкими тучами, сквозь которые временами прорывался бледный лик полной луны.
– Ладно, – наконец-то ответил мне голос. – Так и быть, пойдем. Можешь обернуться. Медленно.
Мурашки пробежали по рукам в сторону затылка и скрылись в волосах. Я медленно обернулся, но не увидел ничего странного, кроме все так же сидящей на веревке совы.
– Пойдем, – сказала она все тем же скрипучим голосом и полетела в лес.
Я побежал за ней. Каждый шаг в сторону леса давался мне с ужасным трудом. Будто невидимые нити держали, тянули обратно к дому. Плохой знак, да только повернуть назад я тоже не мог – что-то внутри гнало меня в лес, как зайца гонит вперед страх от громкого резкого звука.
Пока мое тело никак не могло разобраться, что же ему делать, я думал о сестре. Почему я не пошел за Даной? Всего несколько шагов, приоткрытая дверь и шепот в темноту – никто бы не услышал, кроме нее. Да только что потом? В лес она бы идти ночью отказалась, а ежели бы и согласилась, так цеплялась бы за меня, ныла постоянно, боялась всего на свете. От любого шороха подпрыгивала бы. Зачем оно мне надо? От нее всегда какие-то проблемы… То разговор подслушает, то в речку упадет… Уверен, не просто так я ночью вскочил. Не только из-за стука. Без сестры тут не обошлось…
Лес становился гуще, ели росли все ближе друг к другу, так что продираться сквозь ветви стало сложнее. Еловые лапы цепляли мою рубаху, понемногу разрывая ее. Луна совсем скрылась. Я остановился, не в силах увидеть дорогу и уже не видя моего проводника.