Кира Сыч – Нити жизни (страница 8)
– А почему ее так назвали? – поинтересовался я.
– Потому что она от русалочьих слез вырастает. Как полная луна на небе появляется, так на берег по одной выходят русалки. Утопленницы. Они поют о потерянном и льют слезы. На месте, где пролились слезы русалки на землю, вырастает эта трава. Очень редкая. Русалки могут плакать только первые два года после своего обращения. По поверьям, в каждой такой слезинке заключено все те добрые и светлые воспоминания, что у русалки остались от прошлой жизни. Поэтому-то они и лечат.
– Ежели она мне понадобится… Значит ли это…
– Чего не ведаю, на то и не отвечу, – резко оборвала мою мысль Лешиха.
Не успел я задуматься о ее слова, как оказался у дома. Пока я обдумывал, как путь туда оказался короче, чем обратно, она заговорила.
– На этом наше с тобой знакомство заканчивается, – сказала она все тем же скрипучим голосом. – Я слышала все, о чем говорил тебе Род. Надеюсь, ты тоже хорошо все слушал. Прощай.
Не успел я ответить, как она оборотилась совой и улетела в лес, оставив меня стоять одного. Голова разрывалась от вопросов. Чувства никак не хотели приходить в порядок. Ощущение важного грядущего давило на меня тяжестью каменной плиты. Идти домой не хотелось. Только неожиданно поднявшийся холодный ветер загнал меня внутрь избы.
Внутри все спали. Даже сестра тихонько сопела в своем углу. Посмотрев на нее, я испытал радость. Она была жива и в безопасности. Все было так, как должно было быть. Я искренне верил, неприятности обойдут нас стороной. Ничего плохого просто не может случиться.
Тихонько прошмыгнув на свое место, я лег и закрыл глаза. Видения грядущего еще долго не давали мне уснуть, только мирный сон близких и ночная тишина смогли, наконец, успокоить бурю внутри.
Весна. Крещение
Я увидел их, возвращаясь от реки домой. В кармане штанов уже лежала Русалочья слеза, а в ведрах плескалась ледяная водица.
Пятеро статных крепких дружинников гарцевали по деревне на лихих конях. На поясе у каждого дружинника висел тяжелый меч в ножнах, плечи укрывали тяжелые богато украшенные плащи, а на головах – шеломы, поблескивающие в лучах пробуждающегося солнца.
Я смотрел на них и не мог оторвать взгляда. Все в них дышало здоровьем, решимостью и веселостью. Они перекидывались шутками и смеялись, широко открывая рты. Золотые локоны, выбившиеся из-под головных уборов, придавали лицам, покрытым ровной щетиной бороды, молодости и живости. Кони чужаков никак не хотели стоять на месте, они все переминались с ноги на ногу, готовые в любой момент ринуться вперед.
Все внутри меня напряглось, я застыл как вкопанный. Что делать? Бежать? Идти к ним? Они стояли около нашего дома, ждали чего-то. Нутро кричало мне об опасности, а я все стоял, не решаясь сделать хоть что-то. Род сказал мне уходить, как только они придут, только уходить я должен был вместе с Даной, оставшейся дома.
– Эй, хозяин! Выходи, разговор есть! – громко крикнул один из дружинников. Судя по одежде и расшитым позолотой ножнам, он значился среди них старшим.
Из дома вышел мой отец. Он расправил плечи, вдохнул полной грудью и поднятием руки поприветствовал приезжих. Я поставил ведра и побежал ближе к избе, стараясь пока держаться в тени изредка попадающихся по пути деревьев. Страх за отца словно тисками сжимал мое сердце. Я все время видел перед глазами картину расправы дружинников над моим отцом. Не для этого ли Род рассказал мне, как добыть Русалочью слезу?
– Вот я вышел, – спокойно ответил отец. – Чего ты хотел?
– Да… Встречают тут далеко не с распростертыми объятиями, – смеясь, ответил дружинник. – Я на тебя зла не держу, ты не думай. Ужо передали вам, видать, зачем мы к вам явились, так?
Отец ничего не ответил. Я напрягся, в ожидании вспышки гнева со стороны дружинника, но тот лишь громко рассмеялся. Его спутники натянуто улыбались. Никто не обращал на меня внимания, мне удалось подойти ближе, чтобы рассмотреть гостей в мелочах.
Из всех пяти всадников говоривший с моим отцом выделялся больше других. С его лица, усеянного сетью мелких морщин, не сходила добродушная улыбка. Он громко и часто смеялся, поднимая голову к небу. Но было в нем и что-то еще, чего я не мог пока описать. Он казался мне старше, мудрее своих соратников. Он обладал завораживающей статью.
– Меня Святозаром звать! – крикнул он моему отцу. – И мы пришли сюда не со злыми намерениями. Мы хотим поведать вам об иной вере. О лучшей вере, выбранной нашим князем, нашим владыкой.
– Так уж просто «поведать»? – с сомнением спросил отец. – Или все же навязать?
Святозар весело рассмеялся, схватившись рукой за живот. Он спрыгнул с лошади, кинул уздечку ближайшему всаднику и не спеша направился к моему отцу. Походка Святозара не предвещала беды. Он шел расслабленно, не напрягая рук, не хватаясь за меч. На губах сияла добрая улыбка. Отец же был напряжен. Я видел это в каждом его движении, в позе, в недобром взгляде из-под низко опущенных бровей. Как только Святозар оказался на расстоянии вытянутой с мечом руки, отец движением ладони остановил его.
– Ну, так что? – грозно спросил отец. – Поведать или все же навязать?
– Слушай, колдун, – добродушно ответил Святозар, – Я сюда не ругаться пришел. Мое дело маленькое – поведать людям о чудесах новой веры. Чего ты боишься, колдун? Нас тут всего пятеро. У нас, правду сказать, есть мечи, да только и вы не безоружны. Разве ж все мужики деревни не справятся с пятью дружинниками? Ни в жисть не поверю! Не одни ж бабы, да дети у вас живут. А мы с твоим домом вот чего задержались… Нам бы перед встречей с людом отдохнуть, сил набраться, заморить червячка, так сказать. Есть тут, где б расположиться?
– Откель знаешь, что я колдун? – прищурившись, спросил отец.
– Сколько я людей видывал, а обычный крестьянин на себя шкуру медведя напяливать не станет. Можно было бы в тебе воина опознать, да и для воина ты одет чуднó. Остается одно – колдун. Так что с ночлегом?
– Все хаты людьми полны. Ежели б вас двое было, так еще можно пристроить, а пятерых… Отдельно только селиться. Да только и отдельно вас вряд ли кто приютит. Люд у нас недоверчивый, не привыкли мы чужакам доверять. Есть одно место… Да только ежели не боитесь ничего.
Святозар громко расхохотался. Остальные дружинники тоже захохотали, громко вскинув головы и спугнув при этом птиц отдыхавших на ветках ближайших деревьев. Захлопали крылья, полетели перья. Спрятанная за зеленой листвой, закричала ворона.
– Мы ничего и никого не боимся, – гордо сказал Святозар, выпятив вперед широкую грудь. – Не верим ни в черта, ни в Дьявола, ни в нечисть, ни в домовых, да леших. Сказками своими мужиков пугать будешь, а мы тут от самого Владимира. И только он над нами властен!
– Хорошо же… Есть на окраине деревни дом пустой. Никто из местных никогда не решится туда сунуться, а тем более – жить там.
– Это почему же?
– Там злая ведьма свой век доживала. Долго мучилась, да, говорят, так там и осталась. Ходит теперь по дому. Люди там и шаги слышат, и шепот, и видят такое, от чего поседеть можно. А еще, говорят, ночью в ее хате свет горит, а в свете видно, как там великан шныряет.
– Байки все это, я уверен! – отмахнулся Святозар.
– Я лишь предупреждаю, – пожал плечами отец. – Сам не проверял, да и не собираюсь. Ежели не боитесь, так это для вас лучшим местом будет.
– Спасибо, колдун. Еще вот чего. Мы приехали издалека, налегке. Нам бы наполнить животы. Будь братом, угости чем не жалко.
– Сын принесет. Он вас отведет пока к дому, потом принесет.
– Премного благодарен тебе, колдун, – сказал Святозар, ловко запрыгивая на коня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.