Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 57)

Меня вдруг начинает душить смех. Дан выглядит таким обиженным, словно наткнулся на новую импортную конфету, развернул обертку – а там обычная карамель, которой он объелся на прошлой неделе.

– Может, это знак, бро?

– Какой? – недоумевает друг.

– Пора остепениться. Найти одну-единственную, – стебу я его. А может, и не стебу.

Аверьянов морщится:

– Я пока в себе, Гроз. Ни за что не променяю свою свободу на одну-единственную бабу. Да я же через пару дней загнусь от однообразия! Они же все такие разные… И такие вкусные… Как вообще можно остановиться на одной?

Я молчу. Понятия не имею, как это работает. Наверное, это просто нужно почувствовать… Нехватку кислорода без нее, эйфорию от встречи именно с ней… Ревность и боль!

Через мгновение меня буквально скручивает, когда я вижу, как по набережной идет большая компашка, среди которой – она. А рядом с ней этот долбаный футболист.

Но ведь мышка сказала, что они расстались!

Компания не заходит в клуб, расположившись прямо на набережной, поближе к воде. Несколько парней, сгоняв в кафе, приносят напитки. У них там весело: шумят, смеются, о чем-то болтают.

А я практически окаменел, скрестив на груди руки со сжатыми кулаками. Мышцы свело.

– Я так понимаю, мышка твоя там? – говорит Аверьянов, который долгие пять минут просто разглядывал меня молча. – И что ты намерен делать?

– Сломать хребет футболисту! – вылетает у меня с болезненным хрипом. Я прокашливаюсь и качаю головой. – Ничего. Пока ничего.

– Не верю я, что ты не можешь ее получить, – продолжает Дан. – Ты только моргни – и любая на тебя запрыгнет. А этой чего надо?

– Не знаю…

Я правда не знаю. Можно было бы подумать, что я просто не нравлюсь Алине, но это же не так! Я уверен. Может, девочкам нужно больше времени, чтобы проникнуться окончательно?

Но в данный момент меня остро волнует другой вопрос: какого хрена она наврала?! Они же расстались… Расстались!

Алина сама сказала об этом неделю назад. И вот они вместе. Прямо перед моим носом.

Накинув на ее плечи свою кофту, футболист обнимает Алину. Я напрягаюсь еще сильнее. Пелена гнева застилает глаза. Я почти срываюсь к ним. Мысленно уже ломаю хребет этому придурку. Но на месте меня удерживает тот факт, что Алина вдруг снимает кофту с плеч и возвращает парню, а потом машет рукой всем остальным и уходит…

Футболист что-то кричит ей вслед. Девчонка оборачивается, отвечает и снова машет рукой, прощаясь. Свернув за угол здания клуба, она исчезает из виду. Кто-то из друзей Тимофея ободряюще похлопывает его по плечу. Судя по тому, как он стискивает в кулаке банку колы, футболист явно злится.

Окей, пусть живет пока. Алина ведь явно его отшила.

– Чего сидишь-то? – со смехом пихает меня в плечо Аверьянов. – Догоняй свою чику.

Я вскакиваю с места и вылетаю из клуба. Нужно срочно найти Алину. И спросить, почему она шляется так поздно, ведь уже стемнело.

Быстро иду к тачке и сажусь за руль. Свет фар обрисовывает женский силуэт. Она! Алина идет неторопливо, уткнулась в телефон, ничего не замечая вокруг. Не знаю, чем я думаю, когда вмазываю со всей дури по клаксону. От неожиданного резкого звука девчонка подпрыгивает, и телефон вылетает из ее рук.

Черт!

Я выхожу из тачки, и Алина меня сразу узнает. Уперев руки в бока, она прищуривается и восклицает возмущенно:

– Ты в своем уме?!

Переводит взгляд на упавший телефон и снова смотрит на меня. На телефон – на меня. Вниз-вверх. До тех пор, пока я не подхожу к ней вплотную. Вот теперь она смотрит только на меня.

А у меня даже дыхание перехватило. Неделя… Чертова неделя без нее далась мне сложно!

Сглотнув, опускаюсь на корточки и поднимаю телефон. Не разбился. Кладу ее мобильник себе в карман и бросаю:

– Садись в машину.

Повернувшись, иду к «бэхе».

– Нет! Верни телефон, Егор!

Я сажусь за руль и просто жду, когда Алина смирится со своей участью. Ей придется подчиниться мне.

Очень долго девушка стоит на месте, упрямо вскинув подбородок. Но через время все-таки подходит к машине и садится на пассажирское кресло.

– Хорошо, ты можешь подвезти меня, – говорит она небрежно, пристегивая ремень.

– Подвезу… – цежу я в ответ, выкручивая руль и резко срываясь с места. – Но ты потрудись мне объяснить: почему шляешься одна так поздно? Почему твой дружок тебя не проводил?

Да, я в бешенстве! Потому что Алина провела этот вечер с ним! Потому что неделя без нее – это чертовски долго!

– Тимофей, в отличие от тебя, уважает мое личное пространство, – с вызовом заявляет мышка. – И делает так, как я прошу. Я попросила его не провожать меня, и он уступил. Ты так можешь?

Взгляд карих глаз буравит мой висок.

– Нет, не могу! В отношениях я всегда доминирую!

– В каких отношениях, Егор? – усталым и несколько пренебрежительным тоном говорит она. – Они у тебя были когда-нибудь?

И это тоже делает мне больно. То, с каким выражением Алина это произносит. Но ответить мне нечего, потому что она, вашу мать, права. Я никогда ни с кем не встречался. От баб мне нужно было не так много… И в основном в горизонтальном положении.

Молчу, пытаясь справиться с эмоциями. А в голове пульсирует лишь одно – целовать-целовать-целовать! Затащить ее на заднее сиденье и целовать. Разговоры пусть оставит для своего звездного мальчика.

Доезжаем до ее дома минут за семь. Но двери заблокированы, так что Алина не может выйти из машины.

– Егор! – Она требовательно протягивает ко мне руку. – Верни телефон и отпусти меня. Уже поздно. Мой отец волнуется.

– Сколько тебе нужно времени? – выпаливаю я, схватив ее руку и переплетая наши пальцы. – Когда ты перестанешь меня отталкивать?

– Егор… – Девчонка тяжело вздыхает. – Я же говорила…

Перебиваю ее:

– Что? Что я тебе не нужен? Я тебе не верю. И могу это доказать.

– Как? – довольно опрометчиво спрашивает Алина.

Резко подавшись к ней, прижимаюсь к губам девушки и целую так, как никогда и никого не целовал. Словно пью кислород, в котором так нуждаюсь, а затем дарю этот кислород умирающему от удушья.

Алина дрожит, но вырваться не пытается. И внезапно начинает мне отвечать. Робко, нежно и… упоительно.

Сжимаю ее в объятиях. Чертова консоль мешает мне, не давая прижаться к девушке всем телом. Крепче обхватив мышку, приподнимаю ее и пересаживаю на свои колени. На ощупь найдя кнопку, отодвигаю назад кресло и вжимаю в себя Алину со всей силой. Наверное, могу и раздавить в порыве чувств.

Подхватив девушку под колено, разворачиваю ее так, чтобы она меня оседлала. Поза получается очень провокационная. Губами ловлю смущенный «ох» девушки и вновь глубоко целую. Алина начинает дрожать еще сильнее. Ее губы замедляются, прерывая поцелуй. Отстранившись немного, Алина смотрит мне в глаза. Я молчу, купаясь в эйфории.

Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи!

Положив ладонь на ее затылок, надавливаю и заставляю прижаться щекой к моей груди. Вторая моя рука обвивает ее талию.

– Обними, – слишком уязвимо вырывается у меня.

Мышка неуверенно кладет руки на мои ребра. Пальчики скользят за спину, обжигая этими прикосновениями.

Мир словно замирает. Я слышу лишь сердце, которое часто долбится о ребра.

– Егор… – Алина поднимает голову, перехватывая мой взгляд. – Мне надо…

Не даю ей договорить и ловлю ее губы своими. На несколько мучительных секунд она замирает, а потом вновь начинает отвечать. Да, она сомневается в нас. И пока она сомневается, я буду ее держать.

Мои руки самовольно начинают поглаживать ее бедра. Алина зажимается и отстраняется.

– Прости… Я тороплюсь, – тут же сокрушаюсь я.

– Егор, – она медленно проводит языком по верхней губе, – мне правда пора.