Кира Сорока – Сталкер (страница 48)
— И я всегда был на его стороне! — рычит отец. — Но после всего этого... Звони, я сказал! — рявкает на меня.
Мама выбегает из кухни. Видимо, нервы не выдержали. А я, странным образом, собран. Так, словно знаю, что через минуту буду мёртв, и смирился с этим.
Нажимаю на дозвон, включаю громкую связь. Оставляю телефон на столе.
Гудок, ещё один... В моей голове болезненно звенит.
— Макс? Это ты? — её голос звучит с надрывом.
— Я... принцесса... — а мой ломается и хрипит.
— Это правда?
— Какую правду ты хочешь услышать?
— Ты кого-то ограбил?
Зажмуриваюсь.
Твою ж мать! Именно это ей сказали?
Ну, конечно... Легче всего меня оболгать.
Зыркаю на отца, но он — непроницаемая крепость.
— Максим? Ты меня слышишь? Скажи, что это не так! Пожалуйста, Макс!
— Я не могу сказать то, что ты хочешь услышать. Прости.
— Прости? Что ты... О чём ты вообще, Макс?.. Боже!.. Зачем?
— Полин, ну что ты хочешь от меня? — бросаю небрежным тоном, от которого выламывает рёбра. — Дело сделано. Ничего уже не вернуть. Я облажался, да.
Она молчит. Потом всхлипывает.
— Я не знаю, что сказать, — произносит упавшим, бесцветным голосом.
— Скажи, что забудешь обо мне, и закончим на этом.
Как же хочется вырвать свой грёбаный язык!
— Вот, значит, как? — горько усмехается Полина. — Я должна забыть? Хорошо.
— Хорошо... — глухо повторяю я.
— П-прощай, Максим...
— Полина!
— Что?
Облизываю губы, глаза мечутся с экрана на лицо отца и обратно. Я должен что-то ещё сказать... Что-то важное...
— Полин... танцуй, пожалуйста, и верь в себя...
Отец нажимает на кнопку, сбрасывая вызов.
— Достаточно, — хрипло роняет он, избегая моего взгляда. — Удаляй её телефон.
Чёрт!
Удаляю при нём. Сношу чат с нашими сообщениями. Всё!
И со мной тоже всё. Часть меня мертва. И это была лучшая моя часть.
— Теперь ты можешь ехать, — киваю на дверь.
— Да, — он встаёт. — Пожалуй, мне и правда пора. Максим, ты, главное, не подводи меня, — смотрит в глаза, но теперь без лишней строгости. — Будем надеяться, что в тюрьму ты не попадёшь.
Я молчу.
Отец делает шаг от стола.
— Пап...
Оборачивается.
— А с бабушкой как быть? Я так понимаю, к тебе домой мне больше нельзя.
Задумчиво моргает.
— Я что-нибудь придумаю.
— Ясно.
Отворачиваюсь. Всё, пусть идёт.
Отец выходит из кухни. Слышу, как он говорит маме:
— Не смотри на меня так, Вика. Я его люблю, ты же знаешь. И никогда не отказывался помогать. Но он зашёл слишком далеко.
— Он влюблён в эту девочку, — шепчет мама в ответ. — Но тебе не понять. Уходи, Вова, мне больше нечего тебе сказать.
Через мгновенье хлопает дверь.
Удивительно, что мама почувствовала мою любовь к Полине. Я ведь ей ничего толком не рассказывал. В последнее время мне казалось, что она живёт только в своём мирке, убиваясь из-за развода и ища утешения в чём-то другом. Или в ком-то. Например, в Игорьке.
Мама заходит на кухню, нерешительно подходит ко мне и замирает за спиной. Потом так же нерешительно проводит ладонью по моим волосам. Перехватываю её кисть, прижимаю к своей щеке.
— Прости меня, мам...
Глава 37
— Максик! Мой мальчик!
Бабушка сжимает мою руку. Она выглядит значительно лучше, чем в тот день, когда попала сюда. Но всё равно будто бы постарела за эти десять дней, проведённых в больнице. К слову, она лишь столько и выдержала здесь. От ещё десяти дней в отделении реабилитации категорически отказалась. И потребовала забрать её сегодня.
Отец позвонил мне, попросил это сделать, потому что на пару дней уехал из города. А на мой закономерный вопрос «А как же Полина?» ответил, что её дома не будет.
— Как там у вас дела? Ты совсем меня не навещал, — обиженно поджимает губы бабушка.
— Да в школе была запара, — говорю, потупив взгляд. — Нужно было кое-что наверстать.
И я не лгу. Не имея возможности сделать что-то другое, я для разнообразия решил подтянуть свою учёбу. Некоторые учителя пошли навстречу, и я смог исправить пару двоек на четвёрки. Подтянул английский и информатику. Даже взял в рассрочку курс по IT. Оплату растянули на год, и за месяц получается немного. Но всё же и эти деньги нужно как-то заработать.
У меня больше нет ни копейки. Всё изъяли менты, когда в нашей квартире был обыск. На ремонт тачки я занял у Дана. Теперь я снова нищий и с долгами, чёрт возьми.
— Ну что, мы так и будем тут сидеть? — нетерпеливо говорит бабушка.
— Сейчас врач освободится, принесёт твои документы, и поедем, — успокаивающе глажу её по спине.
Фыркнув, она бубнит о поганой бюрократии и о том, что врачи за этими бумажками и пациентов не видят. Потом вглядывается в моё лицо и хмурится.
— Максим, у тебя что-то случилось?
— Нет, всё в порядке. Почему ты так решила? — старательно растягиваю на губах улыбку.