Кира Сорока – Сталкер (страница 49)
— Ну я же знаю своего внука. Ты можешь не пытаться обмануть меня этим оскалом. Твои глаза никогда не лгут.
— Не преувеличивай, ба... — усмехаюсь через силу. — И нет у меня никакого оскала.
— Снова мама что-то чудит, да? С этим новым хахалем? — бабушка прижимает ладонь к груди.
Нет, так дело не пойдёт.
Старательно стряхиваю с себя собственное горе и чувство опустошённости, чтобы не давить этим всем на свою ни в чём не виноватую бабулю.
— Сейчас придёт врач, и я скажу ему, что ты остаешься ещё на десять дней! — строго грожу ей пальцем. — Ну-ка, быстро перестала нервничать!
— Ох, такие все диктаторы! — всплеснув руками, жалуется она. — Твой отец хотел меня в Швейцарию отправить. Еле отвоевала свободу!
Смеёмся. Обнимаю бабушку и чмокаю в висок. На секунду позволяю себе представить, что всё хорошо. Мы в доме отца, на кухне. Сейчас бабушка накормит меня блинчиками. А потом в кухню войдёт Полина.
Меня скукоживает, как от удара под дых.
Полина... Она сто процентов меня ненавидит.
Бабушка цокает языком.
— Ты мне совсем-совсем не нравишься, Максим, — говорит она, видимо, вновь почувствовав, что я замкнулся.
К счастью, в палату заходит врач, и мы отвлекаемся на него. Он монотонно вещает о лекарствах, которые надо принимать, о ежегодном обследовании...
Наконец забираем вещи и покидаем больницу. Домой мы едем на такси.
— Почему без машины?
— ТО делаю, — отвечаю как можно беззаботнее.
После каждого моего ответа бабушка долго вглядывается в мои глаза. Словно хочет забраться в мозг. А у меня там такой бедлам, что ей туда не надо.
— А танец как? Всё отрепетировали? — она переходит к самому больному.
И как бы я ни старался закрыться от неё, бабушка всё-таки забирается в мою голову. И легко прочитывает всё, что прячется за маской беззаботности.
— Что случилось, Максим? — шепчет она, вновь прижав ладонь к груди.
— Да мы поругались немного. Короче, я подвёл Полину, и она будет танцевать с Марком. Но так даже лучше. Он же профи. Я — нет!
Всё это я выдаю на одном дыхании. Я готовился, да. Ведь Полина наверняка будет танцевать с Марком, как и должна была с самого начала. Бабушка сможет это принять.
— Ну вы даёте... — хмурит она брови. — Что не поделили на этот раз?
Молча отмахиваюсь, не в состоянии проронить ни звука. Боюсь, что если начну что-то говорить, меня прорвёт. И я призна́юсь бабушке, какой я на самом деле мудак и как всё умудрился испортить. То есть систематически портил всё это время. Просто рвануло в итоге внезапно и одномоментно.
Такси наконец прибывает к дому отца. Я выскакиваю и помогаю бабушке выйти, забираю её сумку из багажника. Машина сдаёт назад и уезжает. В этот момент ворота распахиваются, и выезжает кроссовер Жанны. В лобовое я вижу и жену отца за рулём, и её дочь на переднем пассажирском.
Пульс подскакивает к горлу. Желудок сжимается в спазме.
Я хочу этой встречи и не хочу. Мне стыдно смотреть в глаза Полине.
Кроссовер подползает к нам и тормозит. Жанна опускает стекло.
— Марина Захаровна, как Вы?
Она с участием смотрит на бабушку, но явно не собирается выходить.
— Жива, слава Богу, — усмехается бабуля.
— Мы немного опаздываем на репетицию Полины. Вернёмся через пару часов. Константин Михайлович дома, он составит Вам компанию.
Сам Константин Михайлович вроде бы стоит возле ворот. Но сейчас я вижу лишь профиль Полины. Она замерла в кресле. Не смотрит ни на бабушку, ни на меня, и кажется чертовски бледной.
Жанна что-то ещё говорит, потом поднимает стекло и уезжает. Бабушка тянет меня за рукав и растерянно произносит:
— Что-то я ничего не поняла. Меня что, избегают?
Нет, бабуль, избегают меня.
Однако у меня получается вслух весело заявить, что она сейчас поедет обратно в больницу, если не прекратит выдумывать глупости.
— Это же Жанна, ба! — продолжаю через силу. — Она меня терпеть не может, вот и сваливает, чтобы не находиться со мной в одном пространстве.
В глазах бабушки вспыхивает ярость.
— Не говори так, Максим. Ты либо преувеличиваешь, либо я сегодня же съеду отсюда. Никто не имеет права обижать моего внука.
Ну вот... Не такой реакции я хотел.
— Перестань, ба, — обнимаю её, веду к воротам. — Мы с Жанной играем в эту войнушку уже давно. Я привык даже.
— Привык он! — фыркает она. — Я поговорю с Жанной. Её выпады кажутся мне неуместными. Как-то не по возрасту ей даже.
Этими выпадами она защищает свою дочь от такого придурка, как я.
Промолчав, подвожу бабушку к Константину Михайловичу и сдаю в его руки. Что-то леплю о внезапно возникшем срочном деле, из-за которого не могу остаться на обед, и быстро сваливаю, пока ещё могу держать лицо.
Полина... Она даже не взглянула на меня ни разу. Словно я призрак или типа того.
Я это заслуживаю, да... Но мне так больно, что хочется вырвать чёртово сердце из груди. Эта боль слишком выматывает.
Вернувшись домой, сажусь перед компом и запускаю программу слежения. Это всё, что мне осталось: просто следить за ней, не имея возможности появиться в её жизни. Настоящий сталкер.
Глава 38
Не смотри на него... не надо.
Но, вопреки логике, я смотрела. И даже бросив мимолётный взгляд, успела за секунду увидеть всё! И как он красив... И то, что ходит, как и раньше, нараспашку и без шапки.
Мне хочется поругать его за это безрассудство... Мне хочется ругаться с ним, да! За то, что приказал мне забыть себя и двигаться дальше. Ничего из этого у меня не получается...
Машина наконец трогается, и у меня получается сделать вдох.
— С Мариной Захаровной могла бы и поздороваться, — недовольно говорит мама, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
— Я растерялась, — бормочу в ответ. — С Максимом же не должна была, верно? И это было бы очень глупо — здороваться только с ней.
— Наверное, — небрежно пожимает плечами и больше не поднимает эту тему.
Кажется, мама немного успокоилась по поводу наших отношений с Максом и последние три дня не пытается отвести меня к гинекологу. Но до этого я прошла через ад...
Множество тестов, способных определить беременность на ранних сроках. Она мне подсовывала их каждый день. А ещё книги. Разная литература о беременности в раннем возрасте. Правда, в этих книгах героини гораздо моложе меня. Но очевидно же, что мама считает меня такой же глупой малолеткой.
Мы едем в студию. Ещё один сложный день в самом разгаре. Мне приходится усиленно тренироваться. Мы готовимся к концерту, он уже очень скоро.
— Марк тебе не звонил? — спрашивает мама, паркуясь на территории спорткомплекса. — Он придёт сегодня на тренировку?
Я не хочу отвечать. Но если навру, мама будет пилить меня за ложь ещё несколько дней. Она же всё равно его увидит, потому что каждый раз присутствует на репетиции, якобы заходя поболтать с Эльвирой Эдуардовной.
— Да, его окончательно выписали, — мямлю я.
— Вот и отлично.
Выходим из машины и заходим в спорткомплекс. Это так унизительно — ходить на тренировку с мамой. Девочки, наверное, уже не знают, что и думать.