Кира Сорока – Сталкер (страница 46)
В отделе у меня забирают телефон, бумажник и документы, вводят в курс дела. Всё настолько хреново, что крыша моя едет.
Кража той женской сумки... Мою машину запечатлела камера домофона. А потом — камера в промзоне, когда я возил Игорька на второе дело. Его бывшие подельники заявили на него. И я фигурирую в деле как соучастник. Игоря ищут. На нас повесили ещё несколько висяков с кражей и разбойным нападением.
Вот это я влип...
На руки надевают браслеты, выводят из кабинета и ведут в камеру. Вижу отца, он провожает меня усталым взглядом.
Много раз он вытаскивал меня из передряг. Но такого, как сейчас, никогда и близко не было.
Мы с друзьями попадали и в участок, и даже в камеру. Но нас всегда спасал отец Грозного. Он прокурор. Был им, вернее.
Все те прежние задержания были для нас, таких безбашенных отморозков, скорее показательной поркой, чем серьёзным наказанием. А сейчас, походу, никто мне не поможет.
Твою мать! Да быть такого не может! Долблюсь лбом о металлические прутья решётки.
Следить за мной остаётся один лейтенант. Сидя за столом, драконит с усмешкой:
— Жалко, что ты не попал сюда до Нового года. Все висяки бы закрыли. Всему отделу — премию. А майору — звезду.
— Да пошёл ты! — рычу на него.
— А ты чё такой дерзкий? — рявкает он. — Ну-ка, сел и заткнулся!
Сажусь, скрипя зубами. С беспределом припагонных я уже сталкивался. Не хочу больше.
Провожу в этой камере сутки, прежде чем ко мне пускают отца. Он переходит сразу к делу:
— Могу заплатить, если тебя выпустят под залог. И подключить своих, чтобы твоего подельника искали лучше...
— Пап, ну какой подельник? Я же только возил его!
— Закрой рот, Максим, и слушай! — рявкает отец. — Если найдут его правильные люди, то смогут убедить, чтобы он тебя не топил. Возможно, тогда обвинения с тебя снимут. Но это пока неточно.
— Хорошо. Давай так и сделаем. Что от меня нужно?
Отец долго смотрит мне в глаза. Подходит ближе к решётке.
— А нужно мне немного, сын. Только чтобы ты оставил Полину в покое.
— Ты бредишь? — сразу подкипает у меня.
— Ещё сутки назад я хотел убедить Жанну, чтобы она оставила в покое вас с Полиной. Но теперь — нет! Всё, хватит! Не порти девочке будущее. Не всегда я смогу тебя вытаскивать. Может, и в этот раз не выйдет. Что ты можешь ей дать? Ничего, кроме стресса и проблем. Опомнись, Макс. Тебе девятнадцать, а послужной — как у сидельца.
— Я не брошу Полину, — категорично заявляю я.
— Тогда сядешь, — отец отступает от решётки.
Но ведь он несерьёзно, да?
— Ты о бабушке подумай. Она ничего не знает, и лучше бы не узнала. И лучше бы тебе выйти до её выписки из больницы.
Боже мой... Бабушка!
Чёрт, чёрт, чёрт...
Меня ломает, отчаяние буквально выкручивает кости. А отец всё давит и давит. Говорит об ответственности, о принятии важных решений... И через полчаса его прессинга я ломаюсь.
Потому что я дерьмо. И чувствую себя дерьмом. И выгляжу, наверное, так же. Рядом со мной Полине не место.
— Когда меня выпустят?
— После суда. Завтра. Я внесу залог.
Отец уходит, а я остаюсь со своей сломанной судьбой и рухнувшим к херам миром.
Пожалуй, такие истории всегда заканчиваются именно так. Прекрасная принцесса и плохой парень никогда не смогут быть вместе. А я поверил в эту блажь. И всё испортил тоже я...
Глава 35
Отчим настойчиво стучит в мою дверь. Я знаю, что это именно он, потому что мама так не делает. Она просто заходит, не дожидаясь разрешения.
Не хочу ни с кем говорить.
Сжимаю огромного кролика за шею.
Почему Максим не звонит? И вообще, где он так долго?
Беру телефон и набираю ему. Не берёт.
— Полина, открой дверь! — всё никак не угомонится отчим. — Это очень важный разговор.
Нехотя иду открывать. Всё-таки с Владимиром Андреевичем так нельзя. Он ничего плохого мне не делал. И почти никогда не поучает, в отличие от мамы.
Распахиваю дверь. Отчим стоит, ссутулившись и засунув руки в карманы брюк. Выглядит он неважно. Будто бы постарел за эту ночь. Ситуация с Мариной Захаровной сильно отразилась на нём.
— Пойдём вниз, — говорит он.
— Мы можем поговорить и здесь, — открываю дверь шире.
— Нет. Разговор будет не из лёгких. Да и мама нас ждёт.
И он сразу уходит, не давая мне возразить. Ноги сами несут меня за ним. Сердце начинает частить. Что-то не так... Что-то случилось... Может, с Мариной Захаровной? И поэтому Максима всё ещё нет!
Господи...
Прохожу вслед за Владимиром Андреевичем в гостиную. На диване сидит моя мать. Бледная, вымотанная...
Мне становится ещё хуже.
Отчим садится в кресло. Я сажусь к маме на диван.
— Что случилось? — меня уже потрясывает от нервов.
Смотрю в глаза матери, потом на Владимира Андреевича. Они между собой переглядываются.
— Ну хватит! — всплеснув руками, почти вскакиваю. — Говорите уже!
— Я предупреждала тебя... — с нескрываемой злостью начинает мама, но отчим её перебивает.
— Жанна! Я сам!.. Полина, — мягко смотрит на меня. — Максим попал в серьёзную передрягу. Он в участке. И ему может грозить срок. И..
— Подождите-подождите! Что-о? — подбрасывает меня с дивана.
— Сядь, Поля, и послушай! — схватив за руку, мама усаживает меня обратно. — Ты не так всё говоришь! — шипит на отчима. — Максим — преступник, вор! И будет правильно, если его посадят!
— Жанна! — рявкает отчим. — Не надо...
— Не надо что? Говорить правду? Пусть знает правду... Полина, — трясёт меня за плечи. — Ты меня слышишь? Он преступник! Он ограбил несколько человек. Ты понимаешь, с кем связалась?
— Жанна! — вновь рявкает отчим.
А мама начинает плакать.
— Она — моя дочь, Вова! Единственная дочь! Что ты предлагаешь? Ждать, когда он выйдет? Через сколько он выйдет? Каким он выйдет оттуда?
— Совсем необязательно... — начинает он.