Кира Сорока – Сталкер (страница 40)
Боже!.. Что ж ты со мной делаешь, детка?
Кажется, отец замечает мой похотливый взгляд, потому что в какой-то момент мне прилетает пинок под столом. Прямо в малоберцовую кость.
Ауч!
Напарываюсь на его свирепый взгляд.
Так и хочется возмущённо бросить: «А чё такого?» Я что, даже смотреть на неё не могу по вашим дебильным правилам?
Закончив с завтраком, первым ухожу из кухни. Жанна за каким-то бесом идёт за мной.
— Максим, — настигает в гостиной. — Я хотела бы извиниться.
— Отец просил Вас это сделать?
— И да, и нет. Конечно, он говорил об этом... Но я и сама хочу. За столом я была груба. Извини.
— А если не извиню? — решаю немного подёргать эту хищницу за усы.
— Тогда мне будет очень жаль, — нахмуривается она. — Жаль, что мы так и не смогли наладить отношения.
— Хорошо... Извинения приняты, — сухо бросаю я.
Поворачиваюсь и иду в прихожую. Мне не хочется её прощать. Теперь я зол на неё ещё больше. И она — главное препятствие между мной и Полей. Но она — её мать. Как такое препятствие безболезненно ликвидировать?
— Тебе не жарко? — игриво дёргаю за собачку на молнии её бомбического спортивного комбеза.
— Макс... — смущённо выдыхает Поля, отстраняясь. — Перестань, мы не одни.
Да, чёртова тренерша здесь. И смотрит на нас коршуном. Не иначе, мать Полины попросила бдить за нами.
Полина вновь включает трек сначала, и мы снова повторяем танец. Могу сказать, что я справляюсь довольно неплохо. Не мацаю свою принцессу, как это было раньше, не допускаю никаких откровенных движений. У нас всё четко, слаженно. И уверен, что красиво.
Понятно, что Полина вывозит весь танец, но... Я тоже молодец, как она говорит.
Кажется, наша последняя ссора осталась где-то в прошлой жизни. Хотя мы и не мирились вроде. Ну просто хочется это проехать.
Да, я немного лжец. А Полина — плохая девочка, которая попёрлась ночью в боулинг-клуб! Но если посмотреть под другим углом...
Просто я не хочу вовлекать её в свои проблемы, а она просто хотела увидеться с друзьями. И какой-то хер поднял её на руки, потому что, по-любому, захотел её. Но она вырывалась, кстати. И принадлежит только мне! Поэтому тот хер получил заслуженно.
Да, под этим углом ситуация нравится мне гораздо больше.
Ловлю Полину в последний раз, прижимаю к груди, и мы целомудренно соприкасаемся губами. Всё в рамках танца. За моей спиной раздаются хлопки. Опустив Полину, поворачиваюсь.
— Прекрасно! — закончив хлопать в ладоши, Эльвира строго смотрит на Полину: — Иногда мне кажется, что ты зря выбрала балет. В других направлениях ты даже интереснее.
— Спасибо, — скромно отвечает Полина и смотрит на меня: — Идём. Тут и правда жарко.
Мне кажется, или эта тема для неё неудобна?
Прощаемся с тренершей и уходим. Сегодня мы без переодеваний и душа, потому что раздевалки все битком. Полина лишь забирает наши куртки. Я тренировался в спортивных штанах и футболке, и меня совсем не смущает, что немного взмок.
Накинув куртки, выходим на улицу. Идёт снег, напоминающий дождь. Бежим к машине. Пока открываю для Полины дверцу и обегаю тачку, мои волосы промокают насквозь от этого снежного ливня.
— Главное, не простыть, — стучит зубами Полина.
Волосы у неё тоже мокрые, а щёки горят. Врубив печку на полную, выезжаю с парковки и тут же торможу у ближайшей кофейни.
— Сейчас вернусь.
Чмокаю Полину в щёку и под её ошеломлённым взглядом вылетаю из машины. Покупаю два кофе, на этот раз капучино. Ещё каких-то круассанов с клубничным джемом. Продавщица уверяет, что они свежие, только что из печки. Возвращаюсь к своей принцессе, вручаю ей стаканчик и пакетик с выпечкой.
— Ты читаешь мои мысли, — краснея, говорит Полина.
— Хотела капучино?
— Да... И обожаю эти круассаны!
— Ммм...
Мы кормим друг друга кусочками круассанов, пьём кофе... Почти не разговариваем. Я пожираю её глазами, она тоже не отводит от меня взгляда. Люблю когда у неё такое игривое настроение. После изнурительных тренировок оно чаще всего именно такое. Танцы её заряжают.
Так... А что там у нас с балетом?
Прокашливаюсь.
— Эльвира сказала, что ты зря выбрала балет. Тебя это смутило. Почему?
Предпочитаю не ходить вокруг да около.
— Давай не будем об этом, — настроение Полины тут же падает.
Она допивает кофе. Забираю у неё стаканчик, вставляю в свой. Круассаны мы уже доели. Кидаю стаканы в пустой пакет и швыряю его на заднее сиденье.
— Почему не будем? — обхватываю лицо девушки ладонями. — Мне ты можешь рассказать всё, что угодно.
— А я не знаю, что сказать, — трепещут её ресницы. — Я не знаю, что именно хочу танцевать. Мне нравятся разные стили. Но и балет бросать не хочется. Хотя и дураку понятно, что я не балерина.
— Дураку, может, и понятно, а мне нет, — хмурюсь. — Объясни.
— Мой вес на пять килограммов больше общепринятых норм в балете, а подготовка далека от идеала. Балет для меня скорее хобби, я никогда не построю в нём карьеру. Но всё же мне очень нравится танцевать классику... Иногда я чувствую себя в тупике от этих противоречий внутри.
Опускает взгляд. Чувствую, как закрывается от меня.
— А та женщина, Алла Зайцева... Она что преподаёт?
— Она занимается разными стилями. Но в основном современной хореографией.
— Так значит, тебе и выбирать не нужно. Попадёшь к этой Зайцевой — и будешь танцевать то, что она поставит. Ведь ты этого хочешь, так?
Полина мягко улыбается, вновь оживая.
— Ты так уверен, что я к ней попаду?
— На двести процентов.
И я не вру. Полина для меня лучшая, идеальная...
Мы касаемся губами и улетаем в какую-то другую реальность. Где нет танцев, родителей и каких-то недомолвок. Только мы. Наши губы, объятья...
Возвращаться не хочется. Из динамиков магнитолы звучит наш трек. Полина отстраняется, чтобы глотнуть немного воздуха, а я с улыбкой подпеваю:
— Душу забрала... На небо лупили звёзды, уплетая мармелад...
— С тобою лечу свободно, без тебя я в кандалах!.. — подхватывает Полина.
И мы вновь целуемся... Пока не раздаётся назойливый телефонный звонок. Это мне. Мой айфон трезвонит и трезвонит, и нам приходится прерваться.
— Ответь, — выдыхает Полина, отодвигаясь от меня.
Смотрю на экран. Игорёк. Первый порыв — вырубить телефон. Но он ведь с моей матерью живёт... Вдруг, как тогда, что-то срочное. Тогда бандиты заявились прямо к нам домой.
Прижимаю трубку к уху.
— Я занят!