Кира Сорока – Не рань меня (страница 38)
— Да, пошли.
Арсений не желает слезать с моих рук, и я несу его сама.
Парни уже что-то заказали и с явным нетерпением дожидаются нас. Увидев Арсения у меня на руках, Макар изумлённо замирает. И странно улыбается, словно я выгляжу как-то не так.
— Сенич, ко мне пойдёшь?
Дамир тянет руки к сыну, и тот сразу перебирается к отцу. А со мной так и остаются тёплые ощущения прижатого к груди детского тельца…
Сажусь рядом с Макаром, он обнимает меня за плечи и шепчет, уткнувшись носом в висок:
— Я так много от тебя хочу, что даже страшно. Хочу нашу свадьбу, наш дом… Наших детей. Они у нас будут, Кать! Ты не представляешь, как красиво ты смотришься с ребёнком на руках!
От его слов вновь щиплет в глазах.
Ну разве так бывает, а? Чтобы так сразу по уши в нём. А он во мне.
Ещё бы встречу с отцом пережить…
Опомнившись, ищу глазами часы. На запястье Макара как раз они есть. Беру его руку, разглядываю мудрёный циферблат. Семь вечера уже.
— Ох, блин! — понимает мои дёрганья Макар. И тут же обращается к друзьям: — У нас ещё минут двадцать, а потом полетим домой.
Ужин проходит в спешке. Дамир напоминает Макару про мальчишник. Ева сначала немного подтрунивает над ним, а в итоге придумывает девичник, который, вроде бы, не хотела устраивать. Приглашает меня.
— А что? Сеню бабушке отдадим, посидим у нас. Или сходим куда-нибудь. Потанцевать, например, — игриво дёргает она бровями.
— Я тебе потанцую! — рычит Дамир.
Макар при этом ржёт. Потом тихо объясняет мне причину своего веселья.
— Ева занималась танцами, хореографией. Но Дамир не очень любит, когда она танцует на публике. Ревность.
— Это не ревность, а здравый смысл, — услышав Макара, парирует Дамир. — В ночных клубах полно отморозков. Без меня ей туда нельзя.
— Кстати, да, — Макар вмиг становится серьёзным. — Тебе тоже без меня нельзя.
Ммм… Как интересно получается…
Переглядываемся с Евой. Судя по всему, она что-то придумала. Что-то, что не очень понравится парням.
— Катя, скажи мне свой номер, — просит она.
Я диктую, она записывает. Делает дозвон, и в кармане тут же вибрирует мой телефон.
— Созвонимся и решим, да? — подмигивает мне Ева.
Дамир недовольно раздувает ноздри, но молчит.
Вскоре прощаемся с ними и едем домой. Держимся за руки, пока Макар сосредоточенно и филигранно управляет машиной одной рукой. Заехав в посёлок, Макар тормозит довольно далеко от наших домов. Гасит фары.
— Я тут подумал, что надо дать дяде Гене немного форы. Сейчас восемь, он только что приехал. Пусть примет душ, поест. Твоя мать введёт его в курс дела — и у него будет время подумать. Как считаешь?
— Да. Когда отец голоден, то чаще всего не в духе.
Макар расплывается в улыбке.
— Значит, у нас есть ещё час.
Быстро перебирается назад и тянет меня за собой. Глаза его блестят азартом. А ещё я вижу в них страсть, хотя клянусь — раньше и не знала, как она может выглядеть во взгляде.
Макар обнимает моё лицо тёплыми ладонями и шепчет напротив губ:
— Может, я тебя просто украду, а? Пока недалеко, в соседний дом. Ты же видела, у меня просторная комната. И кровать, — тяжело сглатывает он.
А я краснею. Щёки горят.
— А как же твои родители?
— Они будут мешать, ты права, — шепчет он, бережно касаясь губами моих губ. — Лучше жить отдельно. Нам нужно своё гнёздышко как можно скорее.
Скорее, да!
А для чего?
Да для того самого, Катя! Того самого…
Ох, мамочки!
Сказать, что я боюсь — ничего не сказать. Но нельзя же вечно всего бояться!
Макар, наконец, целует глубоко, с нарастающим пылом. И мы пропадаем друг в друге на целый час…
Отец поджидает нас в гостиной. Выражение лица у него довольно нейтральное. Вроде бы не злится.
— Добрый вечер, дядя Гена, — протягивает руку Макар.
— Ну привет.
Отец жмёт руку и не отпускает.
— Давай поговорим наедине, Макар.
— Хорошо.
Они уходят к отцу в кабинет.
А за мной наблюдают две пары глаз. Взволнованный взгляд мамы и нечитаемый — у брата.
Глава 25
На плюсе
— Что за цирк вы тут устроили?
Дядя Гена смотрит на меня исподлобья. Крутит в руках бокал с вискарём.
— Цирк — это когда весело, смешно, зрелищно, — отвечаю медленно, подбирая каждое слово. — А я не стремился никого насмешить. И из своего предложения не пытался сделать зрелище. Я просто хочу жениться на Кате.
— Хм… Вот прям хочешь? — мрачно уточняет он, вливая в себя залпом вискарь.
С хрипом выдохнув, наполняет бокал снова.
— Да, хочу.
— Вот так спонтанно? Столько лет вы с моей дочерью не виделись — и ты внезапно воспылал чувствами к ней?
От его тона мне становится не по себе. Словно я какой-то ветреный тип, который сегодня хочет одну, а завтра — другую. Или будто бы Катя не настолько хороша, что я мог влюбиться в неё так быстро.
— Чем я Вам так не угодил? — спрашиваю в лоб.
Дядя Гена задумчиво скребёт пальцами щетинистый подбородок, потом вдруг выдаёт:
— Ты — футболист.
— Пфф! И что? — фыркаю в ответ.
— А то! — рявкает вдруг он, стирая с моих губ ухмылку. — А то, что вокруг тебя всегда куча девиц. Фанатки или как их там. Не устоишь, поведёшься на какую-нибудь очередную юбку — и разобьёшь Кате сердце. Его нельзя разбивать Макар. Оно хрупкое очень.