Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 39)
Бля…
Глава 26. Дыра
Устроившись на лавочке в некотором отдалении от площади, грею руки о стаканчик с чаем. Нет, на улице совсем не холодно. Жарко, душно… Но моё тело дрожит, как от лихорадки.
Ты меня сделал, Рамиль! Сделал…
Повелительница огня... Такая вся крутая, непробиваемая...
Задание получила, должна была его обобрать. А в итоге он меня отпикапил.
Цветы, браслеты за двенадцать косарей, комплименты, волшебные поцелуи, нежность… Я даже поверила, что не просто циркачка, которой он увлёкся во время отпуска. Что я…
Ну кто?
Девушка, которую в жёны возьмут? В Москву увезут?
— Ха! — нервно усмехаюсь.
Есть у него уже жена! Ну или будет. Его родители уже всё решили за него.
Мерзко-то как…
По телу пробегает крупная дрожь, чай подпрыгивает в стаканчике, выплёскивается, обжигая мне руки.
Блин…
Зажмурившись, терплю эту боль. Она приятная даже. Потому что немного заглушает другую, невыносимую... Ту, что в самом центре груди. Там бездна. Чёрная дыра.
Ненавижу!
Отвратительные слёзы бегут по щекам. Это слёзы жалости к себе.
Чёрт возьми! Хватит себя жалеть!
Вижу, что на площади собираются люди. Булат готовит атрибуты. Аня рядом с ним. Ещё Эдик с Ксюшей. Они — бывшие акробаты, иногда выступают в нашем шоу. Сегодня, видимо, заменяют меня, мой номер с клеткой.
Смотрю шоу издалека. Иногда отвлекаюсь на телефон, проверяю ВК.
Рамиль в чёрном списке и не может мне написать, но я вижу, что он в сети.
Прилетает новая заявка в друзья. Какой-то Трофимов Александр. На аватарке — парень в футбольной форме с номером девять. Заявку отклоняю. Этот Трофимов тут же присылает сообщение.
«Привет. Рамиль хочет с тобой поговорить. Ищет тебя. Дай ему возможность объясниться».
Сглатываю колючий ком и набираю ответ.
«Скажи ему, чтобы не утруждался. Мы закончили».
Кидаю парня в блок. Закрываю страницу вообще от всех. Никто мне больше не напишет.
И Рамиль не позвонит, его номер уже в блоке. Завтра я куплю новую симку, потом уеду.
Когда заканчивается выступление, толпа зрителей быстро начинает редеть, и я отчётливо вижу Рамиля. Он говорит с Булатом.
Да Боже!
Оба, кажется, на взводе. Аня с испуганным лицом хватает Булата за руку. Эдик с Ксюшей не вмешиваются, собирают инвентарь.
Я слышу как Рамиль и Булат орут друг на друга, но слов разобрать не могу. Мой отчим пихает Рамиля в грудь. Эдик срывается к ним, вклинивается между их телами. Вижу, как Анютка прижимает к уху телефон, и тут же начинает звонить мой.
— Да.
— Тая, ты где?
Аня отходит в сторону. Поднимаюсь с лавочки, выкидываю пустой стаканчик.
— Я близко. Ты можешь забрать выручку и прийти на пирс?
— Украсть? — произносит она шёпотом.
— Да.
— Я… попробую.
— Ничего не бойся, сестрёнка. Мы уедем и начнём всё заново.
Она не отвечает, связь прерывается. Вижу, как Аня идёт к коробке, присаживается, вытаскивает деньги. Там и доля Эдика и Ксюши. Простите меня, ребята!
Булат забрал все мои накопления. Сегодняшняя выручка — это просто компенсация. Наверняка там тысяч пять, не больше. Этого недостаточно. Я заработала за этот сезон не меньше сотни. И все они у отчима, чёрт возьми!
Бегу к пирсу. Нервно хожу по нему в ожидании Аньки. И сестрёнка не подводит. Наконец-то вижу, как она бежит ко мне по набережной. За спиной у неё болтается маленький рюкзачок.
Ловлю её в объятья. Доверчиво прижимается ко мне, обвивая руками. Взяв Аню за плечи, отрываю от себя, заглядываю в глаза.
— Паспорт мой смогла достать?
— Да. Но свои документы не нашла.
Это плохо. Чертовски плохо.
Хотя даже с её свидетельством о рождении билет на поезд не купить. Я же ей не мать и не опекун. Я ей даже не родственница!
Аня снимает с плеч рюкзак, отдаёт мне.
— Там все деньги, кофта твоя любимая, футболка, трусики. Побросала всё подряд, — тараторит она.
Достаю деньги, пересчитываю. Шесть тысяч восемьсот рублей. Негусто.
— Тая, я не поеду никуда, — несчастным голосом произносит Аня. — Не хочу в детский дом. Лучше с Булатом жить.
— Почему в детский дом?
— Если нас поймают, то меня заберут в детский дом, и Булат препятствовать не будет. Он сам так сказал.
Так…
Именно поэтому никаких вещей у Ани с собой нет? Потому что Булат предугадал её побег?
Бл*ть!
Бормочу под нос ругательства. Нервное напряжение такое, что дышать трудно. Руки трясутся.
Не могу я Аньку с ним оставить. Я обещала, что верну сестру бабушке.
Снова мечусь туда-сюда по пирсу. Надо подумать…
— Тая, не уезжай! — взмаливается Аня. — Булат остынет, и ты сможешь вернуться.
— В качестве кого? — морщусь я. — Его личной собачонки, которую он будет поджигать время от времени? Ненавижу это всё!
Я устала быть циркачкой.
— Он не станет тебя больше поджигать, — шепчет Аня. — Он сказал, что… –
осекается.