Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 37)
Но Рамиль всё равно ловко забирается на дерево. Подтянув ветку, рвёт крупные абрикосы, кидает мне. Ловлю их внизу и прячу в карманы дождевика.
С листьев на нас капают холодные дождевые капли. Кеды быстро промокают.
Рамиль осторожно спускается с целой веткой, усыпанной абрикосами. Мы можем уже идти отсюда, но парень меня не отпускает, прижав спиной к дереву. Гладит моё лицо горячими ладонями, прижимается губами к моим губам.
Кажется, чёрная кошка, пробежавшая между нами, развернулась и убежала прочь.
Всё хорошо, да?
— Рамиль, я не успеваю за твоим настроением, — шепчу между горячими поцелуями.
— Я просто думал, как правильно ответить.
— Ответь неправильно. Необязательно быть правильным.
— Ты права, — внезапно хмурится Рамиль. — Наши отношения будут самыми неправильными по меркам татарских семей. Но именно с тобой я буду самым правильным человеком. И таким, как отец, не буду. Тоже только с тобой.
Я не совсем понимаю… Но вижу, что Рамиль говорит от души. Поэтому решаю подумать обо всём этом позже.
Прильнув к его губам, не хочу отпускать. С капюшонов дождевиков капли падают на наши лица. Рамиль проводит языком по моей скуле, и я хихикаю. Потому что щекотно. И жарко. А внутри взрываются фейерверки от нашей близости.
— Рамиль! Тая! — зовёт нас его мама.
— Съем тебя, когда вернёмся в номер, — шепчет Рамиль напротив моих губ.
Все мои клеточки до единой оживают от его обещания.
Рамиль отстраняется, подхватывает ветку, берёт меня за руку, и мы выходим на тропу. Догоняем его родителей.
Впереди чайная плантация. Она заброшенная. И ничего интересного здесь, по сути, нет. Разве что масштабы поражают.
Довольная Ирина Альбертовна ест абрикосы. Валиев-старший хмуро осматривает чайные листья и что-то бубнит себе под нос. Вроде бы говорит, что всё разорили и забросили.
— И что, из этих листьев можно чай заваривать? — срывает какой-то сорняк Рамиль.
— Не из этих, — забираю у него неизвестное растение и выкидываю. — Вот эти.
Срываю верхние листики с нужного кустика.
— Рвать нужно именно верхние. Вот, понюхай, какой аромат, — подношу листик к его носу.
Мать Рамиля тоже с интересом срывает листочки.
— И правда, вкусно пахнет, — говорит она.
Валиев-старший молча наблюдает за нами. Его одежда совсем промокла.
А дождь между тем усиливается. Рядом сверкает молния. Ирина Альбертовна взвизгивает. Рамиль прижимает меня к себе.
— Похоже, пора валить, пап.
— Да. Поехали.
Его отец устремляется обратно к машине.
Что меня радует, так это его неожиданная забота о жене. Он прижимает её к своему боку и обнимает за плечи, защищая от дождя. Ирина Альбертовна обвивает его торс руками и прячет лицо на груди мужа. Рядом с ним она выглядит маленькой и очень женственной.
Мы с Рамилем, держась за руки, бежим за его родителями. Сорвав дождевики, забираемся в джип. Отец семейства поднимает тент над задними сиденьями, в салоне становится не так холодно и мокро.
Довольно быстро переваливаем обратно через хребет. Выезжаем из заповедной зоны и подбираемся к реке. А она бурлит, поднявшись почти на метр.
Джип тормозит у кромки воды…
Неужели отец Рамиля собирается по ней ехать?
Глава 25. Наш маленький мирок рухнул
— Пап… Ну ты реально, что ли? — нервно усмехаюсь, покрепче сжимая пальцы Таи.
Меньше всего на свете я хочу, чтобы она пострадала в этом путешествии. И мама тоже. А отец, похоже, всерьёз прикидывает, как ему лучше проскочить через бурлящую реку. И вот-вот нажмёт на газ.
— Наиль, давай переждём, — вздрагивает голос матери.
— Пристегнись, Ирина, — командует отец.
— Мля… — выдыхаю я, дёргая ремень Таи.
Она нервно хватает меня за плечо.
— Нас, скорее всего, не унесёт. Машина тяжёлая. Но развернуть может. И в салоне воды будет много, — тараторит она. — Но ждать тоже бесполезно. Если дождь в горах усилится, то уровень воды поднимется ещё больше. И тогда нас действительно унесёт. В море. А ещё селевый поток может сойти. Вон те горы почти без растительности, — указывает за наши спины.
— И что, по-твоему, надо делать?
Тая нервно кусает губы.
— Не знаю.
— Что говорит наш гид? — интересуется отец, как мне кажется, с подъ*бкой.
И вообще, в свете предстоящего его настроение явно резко улучшилось. Экстремал чёртов!
— Мы не знаем, как лучше, — отвечаю я.
— Зато я знаю. Без сопливых разберусь.
И жмёт на газ. Машина въезжает в реку. Мощь потока заставляет джип вибрировать. Он прёт, как танк, ни на секунду не сбавляя скорость. В салоне становится мокро, но не смертельно.
Все, кроме отца, кажется, почти не дышат. Я смотрю в окно. По реке плывёт здоровенная коряга. Прямо на нас плывёт.
— Отец, прибавь ходу!
Машина ускоряется, и коряга лишь задевает бампер.
Выбираемся на противоположный берег. Надо сказать, это было жутковато…
Минут пять молча едем по дороге. Отец выглядит невозмутимым, а Тая улыбается.
Она тоже в некотором роде безбашенная и уж точно не из робкого десятка. С такой, как она, хоть на войну.
— Ох, Наиль… Напугал же ты нас, — отмирает мама.
— Ещё поедешь в горы? — усмехается батя.
— С тобой — куда угодно, — улыбается она в ответ.
В такие моменты они выглядят любящей парой. Жаль, что эти моменты бывают слишком редко.
Переглядываемся с Таей. Украдкой пощипываю и глажу её бедро.
Мысленно я уже называю её своей невестой. И мечтаю о том, что родители будут не против нашего союза. И раз уж отец повеселел, может, он действительно изменил своё мнение на этот счёт?
Въезжаем в посёлок. Мама разворачивается к нам.
— Предлагаю после пережитого стресса выпить чай с пирожными. Вы как?
— Мы — за, — отвечаю за нас с Таей.