Кира Сакураги – Самурайский меч (страница 4)

«Что это?!» – воскликнул Хироши-сан, вскакивая.

Кендзи уже был на ногах. Его сердце упало в желудок. Он знал. Это из-за меча. Тени пришли, как и предсказывала Сакура.

«Оставайтесь здесь, Учитель!» – крикнул Кендзи, бросаясь к кузнице.

«Куда ты?»

«Мне нужно…» Кендзи не закончил. Он подбежал к верстаку, вытащил завернутый меч.

За пределами кузницы хаос нарастал. Слышались грохот разрушаемых домов, испуганные крики жителей, визг и рычание. Запах гнили и чего-то едкого наполнил воздух.

Не раздумывая, Кендзи выдернул меч из ножен. Куроганэ но Тамашии вспыхнул в его руках глубоким, иссиня-черным светом, разгоняя тени в кузнице. Жар, знакомый ему по первой ночи, снова прошел по его телу, наполняя его силой, которая не была его собственной, но которой он мог пользоваться. Страх все еще был там, но теперь он был смешан с решимостью защитить свой дом.

С мечом в руке, Кендзи выбежал из кузницы.

Картина перед ним была ужасающей. По деревне метались темные, искаженные фигуры. Это были йокай, разных форм и размеров. Более крупные, похожие на сгорбленных, когтистых существ, крушили стены домов. Множество более мелких, юрких тварей, с горящими глазами и неестественно длинными конечностями, преследовали жителей, пытающихся спрятаться. Воздух дрожал от их злобы и голода.

Йокай были привлечены силой меча, как мотыльки на огонь, но этот огонь был для них губителен. Тем не менее, их было много, слишком много для одного человека.

Кендзи не был воином. Он никогда не учился сражаться. Но меч в его руке, казалось, знал, что делать. Он чувствовал его баланс, его смертоносность.

Первое существо, заметившее его – низкий, похожий на огромную жабу йокай с зубастой пастью – ринулось к нему с шипением. Кендзи инстинктивно поднял меч. Клинок вспыхнул ярче. Он двинул им, неловко, но с силой. Меч прошел сквозь плоть йокай как через масло. Существо издало булькающий визг, его тело распалось в клубах зловонного пара.

Это было шоком. Он убил его? Так легко? Сила меча была невероятной.

Но медлить было некогда. Другие йокай обратили на него внимание. Несколько мелких, похожих на тени существ, метнулись к нему. Кендзи снова взмахнул мечом. Мерцающий черный клинок оставлял за собой след света, который обжигал йокай, заставляя их отшатнуться или рассыпаться в прах.

Он двигался по деревне, защищая тех, кого мог. Он не сражался как самурай, его движения были порывистыми, отчаянными. Но каждый раз, когда он заносил или просто направлял Куроганэ но Тамашии, сила меча вырывалась наружу, отбрасывая или уничтожая йокай. Казалось, сам воздух вокруг меча был ядом для этих созданий тьмы.

Он увидел фермера Такеши, пытающегося отбиться от двух когтистых тварей вилами. Кендзи бросился на помощь. С криком он рубанул мечом. Одно существо рассыпалось, другое отшатнулось, зашипев. Такеши испуганно уставился на Кендзи и мерцающий меч, его глаза были полны ужаса и благоговения.

«Кендзи… что это?» – прошептал он.

Но Кендзи уже бежал дальше. Ему нужно было добраться до центра деревни, где, как он слышал, собрались женщины и дети.

В этот момент, на холме у храма, вспыхнул чистый, белый свет. Это была Сакура. Она стояла у ворот храма, подняв руки. От нее исходила волна духовной энергии – *ки*, чистая и мощная, словно поток горного ручья. Эта волна на мгновение остановила ближайших к холму йокай, заставив их отпрянуть с искаженными от боли мордами. Ее духовная сила создавала барьер, защищая сам храм и, возможно, давая людям немного времени. Кендзи почувствовал эту энергию – она была совершенно другой, чем энергия меча, но такой же сильной. Она очищала, в то время как меч – уничтожал.

Их силы действовали в разных местах, но преследовали одну цель. Сакура видела его, одинокую фигуру с мерцающим темным мечом, сражающуюся внизу. Их взгляды встретились на мгновение через хаос и расстояние. В ее глазах он увидел не только подтверждение ее слов, но и глубокое беспокойство за него.

Вдохновленный этим, Кендзи продолжил свой отчаянный бой. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты казались вечностью. Он был покрыт грязью и потом, его руки горели от усилия и отклика меча. Йокай, хоть и отступали перед силой Куроганэ но Тамашии, все прибывали, привлеченные его аурой. Это была бесконечная волна.

Но вот, так же внезапно, как и началась, атака ослабла. Возможно, слишком многие из них были уничтожены мечом, или, возможно, что-то другое отвлекло их. Оставшиеся йокай, рыча и шипя, начали отступать обратно в тени леса.

Кендзи стоял посреди разрушенной улицы, тяжело дыша, с мечом в руке. Черный клинок все еще мерцал, но его свет медленно угасал. Вокруг него лежали останки йокай – клубы пара, рассыпающийся прах, лужицы какой-то темной, зловонной жидкости.

Тишина вернулась в деревню, но это была тишина после шторма. Нарушенная всхлипами, стонами и звуками плача. Деревенские жители начали осторожно выходить из своих укрытий.

Они смотрели на Кендзи. На простого кузнеца, который стоял там, держа в руках меч, окутанный остатками странного света. В их глазах были страх и недоверие, но также и облегчение, и что-то похожее на благоговение. Он спас их, но при этом принес им эту опасность.

Кендзи посмотрел на них, на поврежденные дома, на следы битвы. Он почувствовал тяжесть их взглядов, вес меча в своей руке. И он понял. Сакура была права. Он не мог остаться. Меч был якорем для тьмы, и этот якорь теперь был привязан к нему. Его присутствие здесь подвергало опасности всех, кого он любил.

Вернувшись в кузницу, Кендзи обнаружил Хироши-сана у двери, бледного, но целого. Старый мастер посмотрел на меч, потом на Кендзи. В его глазах больше не было просто беспокойства, а глубокое понимание того, что что-то необратимо изменилось.

«Я должен уйти, Учитель», – тихо сказал Кендзи, его голос был хриплым. – «Я не могу остаться. Это из-за меня. Меч… он привлек их».

Хироши-сан не стал спорить. Он лишь медленно кивнул. Он подошел к Кендзи и положил свою мозолистую руку ему на плечо.

«Тогда иди», – сказал он, его голос дрожал от скрытых эмоций. – «Но помни, кто ты есть, Кендзи. Не позволяй стали изменить твое сердце. И… будь осторожен. Мир там… жесток».

Кендзи не спал до рассвета. Он собрал немного припасов – еды, воды, теплую накидку. Он оставил письмо для Хироши-сана, выражая свою благодарность и обещая вернуться, когда сможет контролировать силу меча.

Перед самым рассветом, когда первые лучи солнца еще не показались над горами, Кендзи взял Куроганэ но Тамашии, завернутый обратно в рогожу. Он тихо вышел из кузницы, прошел мимо спящих, истерзанных страхом домов деревни. Он посмотрел в сторону храма на холме, где в слабом свете предрассвета виднелись красные ворота. Он не увидел Сакуру, но знал, что она, возможно, чувствует его уход.

Он не знал, куда идет, но знал, что не может остаться. Тихая жизнь кузнеца была разрушена, заменена тяжелым, опасным путем. Путем, который начинался сейчас, в одиночестве, с древним мечом в руке, привлекая тени и обещая неизвестность.

Глава 6: Бегство от Судьбы

Уход Кендзи был тихим, почти незаметным. Он покинул деревню Ямада до того, как солнце полностью поднялось, оставив позади кузницу, Учителя Хироши и руины ночной атаки йокай. Меч, *Куроганэ но Тамашии*, завернутый в плотную ткань, висел у него на спине, ощущаясь не просто как ноша, а как живой груз, его темная аура едва ощутимо пульсировала, словно сердцебиение под ребрами.

Путь его лежал в горы. Он не знал, куда именно идет. Просто прочь. Прочь от деревни, которую он чуть не погубил. Прочь от спокойной жизни, которая теперь казалась далекой, почти нереальной мечтой. Он шел по лесным тропам, по которым раньше ходил только для сбора хвороста или лекарственных трав, но теперь каждый шаг был шагом в неизвестность.

Страх все еще цеплялся за него, холодный и неприятный. Он боялся йокай, которые могли последовать за ним. Он боялся меча и силы, которую он почувствовал прошлой ночью – силы, которая была одновременно пьянящей и пугающей. Он боялся неизвестности.

Но сильнее страха было чувство долга и неизбежности. Он видел ужас в глазах односельчан, видел разрушения. Он был причиной этого. Единственный способ защитить их – это унести этот проклятый меч как можно дальше.

Солнце поднялось, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев. Лес был полон звуков – пение птиц, шорох насекомых, шум ветра. Обычные звуки природы. Но теперь Кендзи прислушивался к ним по-другому, выискивая среди них что-то чужеродное, что-то злобное.

Он шел весь день, останавливаясь лишь для короткого отдыха и глотка воды. Горы становились выше, лес гуще. Деревенские тропы сменились едва заметными звериными тропами.

Когда сумерки начали сгущаться, Кендзи почувствовал нарастающее беспокойство. Ночь в лесу, в одиночестве, с мечом, привлекающим тьму – эта мысль была пугающей. Он искал место для ночлега, безопасное насколько это возможно.

Внезапно, он услышал звук шагов за спиной. Легких, быстрых шагов, не похожих на тяжелую поступь йокай или животных. Кендзи замер, сердце пропустило удар. Он резко обернулся, сжимая завернутый меч.

По тропе шла фигура. Одетая в белое и красное.

Это была Сакура.

Она подошла к нему, ее лицо было спокойным, хотя и немного усталым. На ее плече висела небольшая дорожная сума.