Кира Резник – Свидетель (страница 2)

Фамилия мужчины ничего ей не сказала: Матвей Сергеевич Рыбин. Паспорт свежий, выдан два года назад. Постоянной регистрации нет, временная в комнате гостиничного типа на Кондратьевском. При себе - телефон с разбитым стеклом, ключ от домофона без метки, блистер с таблетками без упаковки, квитанция из аптеки, пятьсот восемьдесят рублей наличными и бумажный обрывок с номером, написанным синей ручкой.

Рита увеличила скан. Номер расплылся пикселями, как будто его отсканировали через пакет. Система снова мигнула.

«Файл не загружен полностью».

- Да ну что ж такое, - Рита откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. - Даже мёртвые нынче приходят недогруженные.

За дверью хлопнула каталка. Кто-то из санитаров выругался. В коридоре послышался голос дежурной медсестры, усталый и плоский:

- Корнеева, там к тебе ещё бумага.

- Бумагу не ко мне. Бумагу к психологу. У неё травма быть бумагой.

Дверь открылась, и на пороге появилась Лида, маленькая, жилистая, с лицом человека, который видел за смену больше бессмысленного, чем разрешено по трудовому кодексу. Она держала в руке прозрачный файл.

- Не шути. Тут из архива пришло. По старому делу совпадение в системе.

- Какое ещё совпадение?

- Не знаю. Мне сказали тебе отдать и не читать.

- Конечно. Потому что если читать, можно узнать, что мы работаем не в цирке, а в его бухгалтерии.

Лида положила файл на стол и ушла. Рита не сразу его открыла. Ей не понравилось, как пластик лег поверх утренней папки. Слишком ровно. Слишком заранее. После последних недель она начала подозревать даже скрепки, особенно если скрепки держались уверенно.

В файле был распечатанный фрагмент старого экспертного документа. Не весь, только лист с таблицей и подписью. На верхнем краю - обрезанный номер дела, год плохо пропечатан, последние цифры видны: 18. Ниже строка: «уточнение маркировки биологического материала». Дальше мелкий текст, в котором служебная вежливость делала вид, что ничего страшного не происходит.

Рита читала быстро. Маркировка восстановлена по сопроводительным данным. Расхождение признано несущественным. Образец принят к дальнейшему исследованию. Эксперт Корнеева Р. В.

Внизу стояла её подпись.

Настоящая.

Не та неловкая имитация, которую любая приличная экспертиза порвала бы за пять минут. Не цифровой мусор, не вклеенный скан. Её старая, резкая подпись, ещё с тем вылетом последней буквы, от которого она потом отучилась, потому что подпись цеплялась за соседние строки в журналах.

Рита почувствовала, как в груди на секунду стало пусто, будто кто-то вынул воздух и аккуратно положил рядом с папкой.

Она не помнила этот лист.

Это было хуже, чем если бы помнила.

Восемнадцатый год. Она тогда работала слишком много, спала мало, ела что попало и подписывала уточнения десятками. Не заключения - мелочь. Служебное дерьмо. Принято, исправлено, восстановлено, направлено, передано, получено. Папки шли через стол потоком, и в каждой могло лежать что угодно, если сверху было достаточно правильных слов.

Рита поставила лист перед собой, взяла телефон и открыла камеру. Хотела отправить Наде. Телефон подумал, замер, показал мутное изображение подписи и выдал: «не удалось сохранить фото».

- Ну конечно, - тихо сказала Рита. - Куда ж тебе. Ты же тоже свидетель. Тебе нельзя.

Она перезапустила камеру. Сняла снова. Фото сохранилось, но мессенджер не отправлял. Одна серая галочка висела рядом с именем Климовой, как маленькая издёвка.

Рита набрала номер.

Гудки шли долго, потом оборвались. Через пару секунд телефон высветил: «сбой вызова».

Она набрала ещё раз. На третьем гудке Надя ответила. Голос шёл через треск, будто Климова говорила из-под воды или из чужого протокола.

- Рита?

- Ты где?

- В конторе. Связь у тебя рвётся.

- Да у меня тут вообще всё рвётся, кроме терпения, но оно тоже на честном слове. Мне только что принесли старый лист с моей подписью.

Пауза. Не эмоциональная. Рабочая. Надя умела молчать так, что человек сам слышал, куда надо положить следующий факт.

- Подпись настоящая? - спросила она.

Рита закрыла глаза.

- Пошла ты нахуй, Климова.

- Значит, настоящая.

- Я не сказала.

- Ты сказала.

Рита сжала переносицу пальцами. В коридоре снова хлопнула дверь, кто-то попросил перчатки, кто-то ответил, что перчатки закончились ещё вчера, но по документам они есть. Нормальный четверг.

- Это не заключение, - сказала Рита. - Уточнение по маркировке. Образец принят, расхождение несущественное. Восемнадцатый год. Дело пока не вижу. Система лежит как уставший алкоголик.

- С чем совпало?

- С утренним телом. Рыбин Матвей Сергеевич. Но архивный номер обрезан. Мне кинули не весь документ.

- Кто принёс?

- Лида. Ей передали из архива. Кто именно - сейчас выясню и кого-нибудь укушу.

На линии снова пошёл треск. Надин голос распался на куски.

- ...не трогай... одна... еду...

- Чего?

- Не трогай одна, - повторила Надя, уже чётче. - И не отправляй через мессенджер. Сфотографируй на отдельный аппарат, если есть. Бумагу в пакет. Не в тот, который у вас для вида, а нормальный. Скажи Лиде, чтобы вспомнила лицо.

- Она не видела лицо.

- Тогда пусть вспомнит отсутствие лица.

Рита усмехнулась, но без радости.

- Ты стала противная, Климова.

- Была.

- Нет, раньше ты была просто токсичная. Сейчас у тебя профессиональный рост.

Связь опять просела. В трубке что-то хрустнуло, потом голос Нади исчез. На экране появилось «вызов завершён». Рита посмотрела на телефон и медленно положила его на стол.

На мониторе ведомственная система тем временем ожила. Старая карточка прогрузилась не полностью, кусками: сначала шапка, потом таблица, потом чёрная полоса неотображённого вложения, потом строка, которой там быть не должно было.

«Корнеева Р. В.»

Рита наклонилась ближе.

Строка подгрузилась ещё на два слова.

«Достоверность свидетельства: управляемая».

Она не моргнула. Просто сидела и смотрела, пока экран окончательно не собрал запись, холодную, служебную, почти безличную.

«Статус: пригодна».

Внизу мигала кнопка «подтвердить ознакомление».

Рита медленно убрала руку с мыши.