Кира Резник – Срок хранения (страница 5)

Суханов устало потер переносицу.

- Галина Петровна, давайте не начинать с игры в канцелярию.

- Я не играю. Канцелярия - единственное, что остаётся, когда следователи через восемь лет приходят делать вид, что ищут правду.

Паша поднял глаза. Надя отметила фразу и тон. Шамина уже знала, куда больнее бить. Не в новое тело, не в сегодняшнюю ночь, а в старый срок, в чужие поздние вопросы.

- Вы знали Дениса Королёва? - спросила Надя.

- Нет.

- Кирилла Белова?

- Нет.

- Зато коробку знаете сразу.

- Хороший архивариус знает не людей, а движение документов.

- Плохой - тоже, если движение надо спрятать.

Шамина посмотрела на неё без раздражения. Это было почти неприятно. На раздражение можно было давить, оно давало тепло. Шамина была холодной не потому, что не чувствовала, а потому что давно научилась прятать чувство там же, где другие прятали акты уничтожения.

- Пройдёмте, - сказала она.

Их провели через турникет, потом по коридору с облупленной зелёной краской, мимо комнаты охраны, старого грузового лифта и лестницы, которая пахла мокрым бетоном. Камеры висели через каждые двадцать метров, но половина смотрела слишком высоко, одна была развёрнута к стене, ещё одна мигала красным индикатором, как больной глаз.

- Камеры обслуживает подрядчик? - спросил Паша.

- Да.

- Название?

- В договоре.

- Договор можно получить?

- По запросу.

- Галина Петровна, вы на каждый вопрос будете отвечать дверью с табличкой? - спросила Надя.

- Если вопрос пытается пройти без ключа - да.

Морозов, который шёл сзади и уже фотографировал каждую камеру, тихо сказал:

- Я почти влюбился. Страшно, но профессионально.

Суханов бросил на него взгляд.

- Работай.

- Я и работаю. Просто страдаю эстетически.

Техническое помещение находилось в дальнем крыле, за дверью с электронным считывателем и механическим замком. На ней уже висела пломба. Возле двери стоял молодой сотрудник архива в слишком чистых кроссовках и с лицом человека, которого поставили рядом с чужим ужасом без инструкции. Шамина представила его как Антона из хозяйственной службы. Антон сразу сказал, что в ночь не работал, ничего не знает и вообще у него смена с десяти. Сказал это раньше, чем его спросили.

Надя посмотрела на его руки. Чистые. Ногти короткие. На большом пальце след клея или прозрачного герметика.

- Дверь чинили недавно? - спросила она.

Антон моргнул.

- Что?

- Считыватель, замок, доводчик. Что-то с дверью делали?

- Ну... обслуживали. В феврале. Она заедала.

- Кто?

Он посмотрел на Шамину. Та ответила вместо него:

- Подрядчик.

- Название тоже в договоре? - спросил Паша.

- Да.

Морозов наклонился к считывателю.

- А журнал доступа где?

- В системе, - сказала Шамина.

- Система сегодня щедрая?

- Система отвечает на официальные запросы.

Суханов повернулся к ней.

- Галина Петровна. В этом помещении найден труп. Если вы сейчас продолжите держать журнал как личный дневник, я оформлю выемку так, что у вас весь день будет состоять из понятых, описи и людей, которые не умеют складывать бумаги обратно.

Впервые в лице Шаминой что-то шевельнулось. Не страх. Отвращение к беспорядку.

- Вы всегда были грубее, чем требовалось.

- Я старею. Берегу время.

Она достала из папки тонкую распечатку.

- Вот журнал по этой двери за последние семь суток. Полная выгрузка будет после запроса.

Паша взял лист, но Надя уже смотрела через его плечо. Входы сотрудников, уборка, охрана, хозяйственная служба, несколько технических доступов. Ночная строка перед обнаружением тела была выделена серым: 06:12, технический аккаунт SERV-04. В 06:18 - потеря связи с камерой коридора. В 06:31 - открытие двери изнутри. В 06:58 - вход охранника Тарасова.

- Дверь открылась изнутри? - спросил Паша.

Шамина молчала.

Морозов быстро сфотографировал лист.

- Вот это мне уже нравится меньше. Если тело лежало внутри, кто вышел?

- Или что вышло, - сказал Паша и тут же поморщился. - Не так сказал.

- Так тоже иногда бывает, - сухо ответила Надя. - Просто обычно называется «человек».

Они вошли внутрь после повторной фиксации пломбы и присутствия понятых, которых Суханов успел выцепить из соседнего пункта выдачи. Комната была длинная, низкая, с глухой стеной у дальнего конца и старым лифтовым узлом, давно отключенным, но оставленным как металлический орган здания. Пол в одном месте был влажный, хотя трубы рядом не шли. Стеллажи стояли вдоль стен, часть пустая, часть с коробками, обмотанными плёнкой. На нескольких коробках были новые наклейки, слишком белые для этого помещения. Там, где нашли тело, уже лежал следственный мел, пакеты, отметки, но комната всё равно сохраняла запах присутствия: сырой картон, ржавчина, пыль и слабая сладость технической смазки.

Надя не любила места обнаружения после того, как их уже тронули. Они становились похожи на разговор после чужого пересказа: смысл есть, но интонация сбита. Она медленно прошла вдоль стеллажа, не касаясь коробок. На одной полке оставался прямоугольник чистой пыли, где что-то недавно стояло. Размером примерно с архивный короб. Возле края - обрывок бечёвки.

- Сорок семь? - спросила она.

Шамина стояла у двери.

- Номера на полках не совпадают с номерами коробок.

- Я спросила не систему. Я спросила вас.

Молчание стало плотным. Суханов не вмешивался. Паша смотрел в журнал. Морозов фотографировал чистый прямоугольник.