Кира Резник – Последний вход (страница 2)

- Получается средне.

- Я знаю.

Надя отключилась первой.

Телефон сразу показал новое уведомление. Система словно ждала, пока личный разговор станет фактом.

Зафиксирован контакт с внешним подтверждающим высокой достоверности.

Действие не принято к маршруту 10-ПВ.

Рекомендация субъекту: воздержаться от косвенного сопровождения.

Надя посмотрела на экран и тихо сказала:

- Какая заботливая сволочь.

Она сделала фотографию карточки старым планшетом без сим-карты, который Морозов когда-то оставил у неё «на всякий случай» и забыл забрать, потому что в его мире всякий случай случался каждые сорок минут. Планшет включался медленно, с трещиной в углу стекла, зато не был привязан к текущим сервисам. Надя перенесла снимок на флешку. Потом передумала, вытащила флешку, положила её на стол и не отправила ничего.

Слишком быстро.

Слишком очевидно.

Если механизм строил архивную Надю из её действий, значит, каждое действие сейчас было кормом.

На кухне щёлкнул чайник. Она не помнила, когда нажала кнопку. Вода закипела, выключилась, стала остывать. Надя стояла посреди комнаты с телефоном в руке и вдруг отчётливо почувствовала усталость не в голове, а в костях. Не было больше отдельного дела. Не было отдельного клиента, которого можно посадить напротив, выслушать, отделить его враньё от страха и дать себе рабочую задачу.

Теперь клиентом была она.

И это было неудобно.

Надя не любила неудобных клиентов. Особенно если они были умные, сухие, ничего не рассказывали до конца и считали, что смогут сами.

В дверь позвонили.

Она не вздрогнула. Только повернула голову.

Звонок повторился. Коротко, осторожно. Не Паша. Паша звонил иначе - один раз и ждал, будто дверь обязана сама решить, готова ли открыться. Суханов давил кнопку так, как будто допрашивал её. Морозов стучал, потому что не доверял звонкам. Рита вообще могла позвонить ногой, если руки заняты.

Надя подошла к двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке стояла женщина лет тридцати пяти. Мокрая шапка, дешёвое пальто, лицо человека, который уже несколько раз за день объяснил свою беду людям за стойками и понял, что беда без правильного поля не существует. В руках она держала папку с файлами, полиэтиленовый пакет и телефон, на экране которого горел какой-то кабинетный пропуск.

Женщина подняла глаза к глазку, будто знала, что Надя смотрит.

- Надежда Александровна? - сказала она через дверь. - Меня зовут Юлия Антипова. Мне сказали, вы занимаетесь последними входами.

Надя не открыла сразу.

- Кто сказал?

- Никто, - ответила женщина. - Я нашла. В интернете. Потом ваш адрес в старой статье. Простите, я не знала, куда ещё.

- Что случилось?

Женщина прижала папку к груди. Пакет шуршал в руке, как больничный бахил.

- Мой отец жив, - сказала она. - Но все его решения уже закрыли. Мне говорят: последний вход состоялся. А он живой. Он там лежит и злится. Он всегда злится, когда живой.

Надя опустила взгляд на замок.

Вот и третий ход.

Не новый клиент. Зеркало.

Она открыла дверь.

Юлия Антипова вошла в прихожую, оставляя на полу тёмные следы. Сняла шапку, не сняла пальто. Вода стекала с подола на старый коврик. Она оглядела контору быстро, испуганно, но без любопытства. Люди в настоящей беде редко разглядывали чужие комнаты. Они искали, куда положить свою.

- Проходите, - сказала Надя. - Только сразу: если вы врёте, я это узнаю быстро. Если вы ошибаетесь, тоже. Если вы пришли не сами, лучше сказать сейчас.

Юлия кивнула так, будто ожидала чего-то хуже.

- Я пришла сама. Но они сказали, что я не считаюсь.

- Кто они?

- Пансионат. Соцслужба. Потом какой-то центр доступа. Я уже не понимаю.

Она достала из папки первую распечатку. Бумага была влажная по краю, чернила слегка поплыли, но строки читались.

Антипов Сергей Викторович.

Статус участия: завершён.

Последний вход: подтверждён.

Дальнейшие обращения родственников: информационные.

Надя взяла лист.

На секунду ей показалось, что телефон на столе стал тяжелее.

- Где ваш отец?

- В «Северной гавани». Это пансионат после инсульта. Но он не овощ. Он говорит. Плохо, но говорит. Он ругается так, что санитарки краснеют. Вчера я приехала, а мне говорят, что он подписал полный отказ от участия в имущественных и медицинских решениях. Через терминал. С последним входом. В день, когда у него правая рука не работала вообще.

Надя посмотрела на дату.

Три дня назад.

День финала девятого маршрута.

- Кто был рядом?

Юлия достала ещё листы, фотографию терминала в холле, копию пропуска, распечатку переписки с администратором.

- Вот это я и пытаюсь понять. В журнале посещений стоит «представитель архива». Фамилии нет. Только код. 10-ПВ.

Надя медленно положила лист на стол рядом с телефоном.

В комнате снова стало тихо.

Юлия смотрела на неё с надеждой, которая всегда раздражала Надю больше недоверия. Недоверие можно было проверить. Надежду приходилось нести.

Телефон на столе загорелся сам.

Входной случай принят к маршруту.

Субъект Климова Н. А. уведомлена.

Надя не сразу подняла глаза.

Юлия прошептала:

- Это из-за меня?

Надя взяла телефон, перевернула экраном вниз и сказала: