Кира Резник – Последний вход (страница 19)

- Я могу. Получится мерзко.

- Не надо.

Морозов взял третий лист, но держал за самый край, как будто бумага могла укусить. На нём было всего несколько строк.

«Климова М. С. - первый запрет. Проверить не через запись. Запись уже использовали. Искать бумажный след допуска. Костянин - не причина, а переносчик. Архипов - старый узел, осторожно. Главное: не дать им превратить мать в ключ. Мёртвые не спорят, поэтому их любят процедуры».

В комнате стало тихо.

Паша положил лист на стол.

- Мария Сергеевна.

Надя смотрела на строчку.

Мать снова вошла в комнату не голосом, не фотографией, не воспоминанием. Бумагой. Маленькой, неровной, чужой рукой. Так было даже хуже. Голос можно было выключить. Бумага лежала.

- Костянин - не причина, - сказал Морозов осторожно.

- Я вижу.

- Я просто...

- Не надо.

Он замолчал.

Паша спросил:

- Будешь открывать запись Марии?

Надя подняла на него глаза.

- Нет.

Он не удивился. И этим помог.

- Почему?

- Потому что Лосев прав. Запись уже использовали. Если я сейчас пойду туда за ответом, я сама сделаю из неё ключ.

Морозов тихо сказал:

- Тогда как проверять?

Надя взяла третий лист и положила рядом с блокнотом.

- Бумажный след допуска. Старые журналы. Кто входил. Кто получил. Кто подписал. Кто решил, что запрет можно читать как доступ.

- Это архив.

- Да.

- Архипов.

- Возможно.

Паша отвернулся к окну. За стеклом двор темнел. Вечер приходил рано, как служебный отказ.

Телефон Нади снова загорелся.

На этот раз уведомление пришло без звука.

10-ПВ.

Личный формат подтверждён.

Ролевые отказы учтены.

Нестандартные действия субъекта внесены в обучающий спор.

Переход к блоку: Архив последних действий.

Готовность архивного входа при отказе субъекта: 74%.

Надя читала, пока экран не потемнел сам.

Морозов выдохнул сквозь зубы.

- Мы подняли их на одиннадцать процентов за день.

- Нет, - сказала Надя.

- Надя, математика довольно мерзкая, но она тут простая.

- Мы не подняли. Мы заставили их показать, что они считают.

- И что дальше?

Она посмотрела на лист Лосева, на строку про мать, на фотографию серой двери с наклейкой «ПВ-архив».

- Дальше перестаём бегать за карточками.

Паша повернулся от окна.

- Идём в архив?

- Не сразу.

- Почему?

Надя закрыла бумажный пакет, хотя внутри уже ничего нельзя было спрятать обратно.

- Потому что если они ждут личный вход, сначала надо понять, что они считают последним действием. Не моим. Чужими. Всеми предыдущими.

Морозов смотрел на неё с раздражённым уважением.

- Ты хочешь разобрать их учебник.

- Нет.

- А что?

Надя взяла чистый лист и написала сверху: «Архив последних действий».

- Их память.

Паша тихо сказал:

- Память не любит, когда её спрашивают без разрешения.

- Зато любит притворяться законом.

Она положила ручку рядом.

За дверью кто-то прошёл по лестничной площадке. Шаги задержались у конторы, потом спустились ниже. Все трое посмотрели на дверь.

Надя встала и подошла первой.