Кира Резник – Последний вход (страница 18)

- Все методы, где я ничего не трогаю, кажутся мне подозрительными.

Паша подошёл к столу. Не взял блокнот, пока она не кивнула. Это было маленькое движение, но Надя заметила. После девятой книги они оба стали осторожнее с вещами, которые можно было прочитать как разрешение.

Он листал медленно. На строке про «отказ тоже действие» остановился.

- Они считают даже сопротивление.

- Да.

- Значит, любой наш ход поднимает модель.

- Не любой. Быстрый. Ролевой. Удобный для них.

Морозов мрачно сказал:

- Обожаю, когда у врага есть философия подсчёта. Сразу хочется вернуться к нормальным преступникам. Они хотя бы тупят из жадности.

Надя сняла пальто, повесила на стул и только тогда открыла металлическую коробку. Телефон внутри был тёплый, будто всё это время работал телом. На экране висели уведомления.

Антипов. 67%.

Лосев. 70%.

Текущее состояние модели: ускорение.

Возможный переход к архивному входу при отказе субъекта: ожидается.

Надя закрыла экран.

- Новости хорошие, - сказал Морозов. - Если считать, что плохие уже наскучили.

Паша коротко пересказал пансионат. Не драматизировал. Суханов и так уже прислал голосовое, но голосовые Надя пока не слушала принципиально. Паша говорил сухо: серый кабинет, дверь как воля, Антипов жив, запись рукой, Инна Валерьевна. На имени он остановился.

- Селиванова, скорее всего.

- В библиотеке её имени не было, - сказала Надя. - Но у Лосева в индексе есть финальный координатор. Без фамилии.

- У Морозова есть.

Морозов поднял палец.

- У Морозова есть не фамилия, а грязное совпадение. Инна Валерьевна Селиванова, бывший координатор по временным представительским статусам в структуре подрядчика, потом консультант в двух медико-социальных проектах, потом исчезает из открытых контуров и всплывает в закупке по архивному сопровождению. Официально - методолог. Неофициально - человек, который объясняет людоедство словами «бережная передача воли».

Надя села.

- Где она сейчас?

- Нигде.

- Это адрес?

- Это хуже. У неё нет нормального рабочего места. Но есть упоминания в журналах доступа по трём объектам. Садовая, пансионат Антипова и ещё один адрес.

- Какой?

Морозов поморщился.

- Северная окраина. Старый архивно-технический комплекс. Формально закрыт. Формально всё у них закрыто, кроме аппетита.

Паша посмотрел на блокнот.

- Это уже не входной случай.

- Нет, - сказала Надя. - Это коридор.

Морозов кивнул на бумажный пакет.

- Открываем?

Надя достала пакет из внутреннего кармана. На нём всё ещё было: «Там, где дверь закрывается вашей рукой». Она посмотрела на входную дверь конторы. Дверь была закрыта. Она сама закрывала её, сама открыла. Ни Паша, ни Морозов не трогали замок.

- Сейчас.

Она вскрыла пакет ножом для бумаги. Внутри лежали три листа, сложенные вдвое, и маленькая фотография. Не семейная. Служебная. На фотографии был коридор с серыми стенами, металлическая дверь с наклейкой «ПВ-архив» и кусок окна, за которым висел мокрый снег или просто грязное стекло делало мир таким.

На первом листе Лосев написал:

«Последний вход не хранится в одном месте. Это не сервер. Это порядок действий. Они делают человека завершённым через последнюю пригодную роль. Если роль спорят, берут следующую. Если все роли спорят, вызывают субъект лично. Если субъект отказывается, входит архивная модель. Если субъект входит и закрывает - они получают чистое завершение. Если субъект входит и не закрывает, у них проблема».

Морозов присвистнул.

- Хорошая новость: у них проблема. Плохая: проблема - это ты.

- Не впервые, - сказала Надя.

Второй лист был таблицей. Не такой большой, как в файле, но важнее. Там Лосев руками соединял типы последних действий с делами Нади. Не по названиям книг, конечно. По внутренним кодам и коротким пометкам.

Сеть - активность после исчезновения.

Письмо - голос/сообщение после смерти.

Хранение - архивная биография.

Наблюдение - субъект К.

Чтение - право толкования.

Черновик - редактируемая версия.

Свидетель - неполный сигнал.

Круг - подтверждение через других.

Доверенное - действие вместо.

ПВ - завершение через субъект / архив.

Паша читал стоя. На строке «доверенное - действие вместо» его лицо стало неподвижным.

Надя заметила, но не стала смягчать.

- Это не ты.

- Знаю.

- Не похоже.

Он поднял глаза.

- Я знаю, что это не я. Но использовали меня.

- Да.

- Лучше.

- Что лучше?

- Когда ты не утешаешь.