Кира Резник – Круг подтверждения (страница 5)
- Не сомневаюсь.
- Ложь плохо держится, Надежда Александровна. А вот правда, правильно разложенная по людям, держится годами.
Связь оборвалась.
Ася смотрела на телефон, как на маленькое животное, которое только что укусило её и снова притворилось пластиком.
Надя вернула аппарат.
- Теперь вы мне верите? - спросила Ася.
Надя посмотрела на две подписи: матери и сестры.
- Теперь я верю, что вас уже используют.
На подоконнике лежал мокрый лист, занесённый ветром через открытое окно. Он прилип к белой краске прожилками вниз, будто кто-то оставил отпечаток ладони.
Глава 3. Отделение без имени
Больничный корпус стоял за мокрым забором, который давно надо было красить, но краска держалась упрямо, кусками, как старая кожа на ожоге. На проходной пахло бахилами, дешёвым антисептиком и горячим пластиком от маленького обогревателя под столом охранника. Охранник ел бутерброд над газетой и делал вид, что не видит людей, пока они сами не мешали ему жить.
Ася показала паспорт. Надя - удостоверение частного детектива, которое в таких местах работало хуже уверенного лица, но лучше пустых рук.
- К кому? - спросил охранник.
- В отделение, где мужчина без подтверждённой личности, - сказала Надя.
Охранник поднял глаза.
- Вы из этих?
- Из каких?
- Которые уже третий день ходят.
- Смотря кто ходит.
- Всякие. С бумажками.
- Мы тоже с бумажками.
- Заметно.
Он позвонил куда-то, сказал: «К мужику без имени две пришли», послушал, поморщился и махнул рукой.
- Третий этаж. Только недолго. Там врач злой.
- Врачи не злые, - сказала Надя. - Они экономят жалость.
Охранник впервые посмотрел на неё почти с уважением.
В коридоре третьего этажа было жарко. Батареи здесь работали так, будто хотели отомстить всем остальным домам района за холод. На стенах висели выцветшие плакаты о профилактике инсульта, клещи на рисунках были похожи на маленькие чёрные пятна в чужой судьбе. Из палаты напротив доносился телевизор: кто-то бодро обсуждал, как правильно хранить сезонные овощи. Под этим голосом люди кашляли, шуршали пакетами, звали медсестру и пытались не быть телами.
Врач нашёлся в ординаторской. Лет сорок пять, выбрит плохо, халат накинут на свитер, под глазами тёмные мешки. На бейдже: Громов С. В.
- По Мальцеву? - спросил он, не приглашая сесть.
- По мужчине, который называет себя Мальцевым, - сказала Надя.
Громов чуть скосил взгляд.
- Уже поняли формулировку.
- Нас быстро учат.
- Я лечу, а не устанавливаю личности.
- Тогда скажите как врач.
- Как врач он живой, травмированный, местами дезориентированный, с ушибами, старым истощением, признаками перенесённого сильного стресса и очень плохим отношением к вопросам. Как не врач - он задрал уже весь этаж, потому что на каждый вопрос отвечает так, будто мы тут комиссия по уничтожению человечества.
Ася впервые за дорогу чуть ожила.
- Это Егор.
Громов посмотрел на неё устало.
- Анна Сергеевна, я понимаю...
- Не начинайте.
- Тогда не буду. Родство не подтверждено актуальным кругом.
Ася вцепилась в ремень сумки.
Надя шагнула на полшага вперёд, ровно настолько, чтобы перехватить разговор до взрыва.
- Кто актуализировал круг?
- Не моя часть.
- Вы подписывали медицинское заключение о состоянии?
- Подписывал.
- Что именно подтвердили?
Громов устало провёл ладонью по лицу.
- Что пациент нуждается в наблюдении, не может самостоятельно распоряжаться документами до установления личности, демонстрирует тревожность, подозрительность, фрагментарность памяти, сопротивляется контакту с представителями социальных служб.
- Сопротивляется контакту - это он отказался говорить с Волковой?
Громов посмотрел на дверь.
- Я фамилий не называл.
- Уже назвали телом.
- Слушайте, Климова. Мне Рита Викторовна сказала, что вы будете мерзкая.
- Рита меня любит.
- Я заметил. Она сказала: «Если Климова припрётся, не пизди ей сверх меры, она сама доебётся». Это цитата.
- Видите, какая точная женщина.
Громов вздохнул и сел.
- Он боится не всех. Он боится вопросов, где надо подтвердить. Имя, номер, согласие, подпись. На обычные вещи отвечает лучше. Время путает. Дату не держит. Но предметы, места, запахи - держит. Когда медсестра принесла ему чай в синей кружке, он сказал, что у них дома такая была у матери и что сестра её разбила в одиннадцать лет, потому что изображала певицу с микрофоном.
Ася закрыла глаза.
- Мне было десять.
- Он сказал одиннадцать.
- Потому что Егор всегда прибавлял мне год, когда хотел бесить.