Кира Резник – Круг подтверждения (страница 6)
Громов посмотрел на неё уже не как врач на родственницу без статуса. Как человек на другого человека, которому сейчас больно и это неудобно протоколу.
- Можно к нему? - спросила Ася.
- Пять минут.
- Мне надо с ним поговорить.
- Пять минут, - повторил Громов. - И без попыток подписывать, записывать, фотографировать. Если он сорвётся, я вас выведу.
- Он не сорвётся.
- Все так говорят.
Палата была не отдельная, но Егора положили у окна за ширмой. За ширмой пахло больничным бельём, потом, йодом и пластиковой водой из стаканчика. На тумбочке лежал телефон без сим-карты, чужой, больничный, с треснутым экраном. Рядом - салфетки, пустая упаковка от печенья, таблетница и маленький бумажный пакет, в который кто-то положил вещи пациента.
Егор Мальцев лежал на высокой подушке.
Надя сначала увидела не лицо, а руки. Длинные пальцы, сбитые костяшки, ногти с тёмной грязью по краям, которую не сразу вымоешь, если несколько дней был не в квартире. На правом запястье след от больничного браслета, который сняли и заменили другим, без фамилии. На новом было написано: Мужчина, неустановленный.
Лицо у Егора было худое, серое, с синяком под глазом и рассечением у губы. Волосы отросли неровно. Он смотрел в окно так, будто там шёл не дождь, а текст, который только он умел читать.
- Егор, - сказала Ася.
Он повернул голову.
В первые секунды не узнал. Или сделал вид. Или не смог сразу собрать её в нужном месте памяти. Надя не стала решать за него.
Потом его лицо чуть изменилось.
- Аська, - сказал он.
Голос был хриплый, сухой. - У тебя пуговица была синяя.
Ася застыла.
- Что?
- На зелёном пальто. Ты врала, что потеряла. А сама оторвала, потому что она была как глаз. Потом спрятала в банку с перловкой. Мама думала, деньги.
Ася закрыла рот рукой.
Громов, стоявший у входа за ширмой, отвернулся.
Надя смотрела на Егора.
Семейная деталь. Сильная. Живая. Для нормального мира - почти доказательство. Для мира, который уже собрал круг, - сентиментальный мусор.
- Егор Сергеевич, - сказала Надя.
Он сразу напрягся.
- Не надо Сергеевич.
- Хорошо. Егор. Я Климова.
- Знаю.
Ася резко посмотрела на него.
- Откуда?
Егор улыбнулся странно, одними губами.
- Они боятся тех, кто не подтверждает.
- Кто они?
- Те, кто спрашивает круг.
Надя села на край стула.
- Кто спрашивает круг?
Егор перевёл на неё глаза. В них было не безумие. Хуже. Слишком большая конкретность, разбитая на куски.
- Они не спрашивают имя. Они спрашивают круг. Если трое подтвердили, четвёртый уже не человек.
Ася тихо выдохнула.
- Егор, пожалуйста, нормально.
- Нормально нельзя. Нормально они забрали.
- Кто?
- Чужой Егор.
Надя не двинулась.
- Кто такой чужой Егор?
Он повернул голову к окну.
- Не ходит. Подтверждает.
- Где?
- Везде, где я оставил дверь. Номер. Почта. Устройство. Согласие. Старая роль. Восстановление. Контакт. Представитель. Внешний. - Он закашлялся, зажмурился от боли. - Меня не украли. Меня распределили.
Громов тихо сказал:
- Вот так он и разговаривает.
Надя не ответила. Она смотрела на бумажный пакет на тумбочке.
- Что это?
- Вещи, которые были при нём, - сказал Громов. - Без документов. Одежда, ключи, мелочь, какая-то пластиковая дрянь.
- Можно?
- Нет.
- Почему?
- Потому что порядок.
Надя посмотрела на него.
- Сергей Викторович, у вас на третьем этаже лежит мужчина, которого уже делают несуществующим. Порядок здесь, мягко говоря, в отпуске.
Громов помолчал, потом взял пакет и поставил на край кровати.
- Ничего не забираете.
Надя открыла пакет.
Скомканная маска. Две монеты. Обрывок талона. Ключ без брелока. Промокший чек, текст расплылся. И маленькая пластиковая карточка, старая, с выцветшим логотипом какого-то подрядчика и дыркой под клипсу. На карточке была не фотография, а только номер и фамилия, почти стёртая: Мальцев Е. С. Ниже - слово «подтверждение» в составе длинной служебной фразы, которую невозможно было разобрать полностью.