Кира Резник – Круг подтверждения (страница 3)

- Для вас - да. Для них вы источник, который не входит.

Ася сжала губы. В этот раз рука у неё дрогнула.

- Я принесла свидетельства. Наши с ним. Свидетельство о рождении. Копии паспортов. У нас отец один, мать одна. Всё есть.

- Это подтверждает родство. Не подтверждает, что мужчина в отделении - ваш брат.

- Он знает семейные вещи.

- Они скажут, что он мог узнать. Или вы ему сказали. Или вы эмоционально вовлечены. Или хотите получить доступ к его имуществу. Или боитесь признать, что он не тот.

- Я не боюсь.

Надя посмотрела на неё.

- Боитесь. И правильно делаете.

Ася опустила глаза.

На столе рядом с выпиской лежала фотография. Маленькая, распечатанная из телефона. Двое под мокрым шатром на каком-то корпоративном выезде. Мужчина лет тридцати пяти, худой, высокий, с рукой в кармане чужой куртки. Женщина постарше держит пластиковый стакан и улыбается в сторону, будто её позвали. За ними стол с одноразовой посудой, резиновый коврик, серое небо и баннер, на котором можно было разобрать только кусок слова: «подтверж...».

- Это он? - спросила Надя.

- Да. Егор. Три года назад. Выезд отдела. Это Тамара Львовна Снегирёва, она работала с ним. Или рядом с ним. Я точно не знаю должность. В восстановлении документов, социальных картах, временных регистрациях. Мама называла её «эта женщина с бумажками».

- Тамара Львовна сейчас где?

- Не отвечает.

- Давно?

- Со вчерашнего вечера.

Надя положила фотографию отдельно.

- Почему она важна?

Ася замялась.

Вот.

Рука дошла до важного.

- Она мне позвонила. Сказала, что Егору нельзя оставаться в отделении без статуса. Сказала, что есть список.

- Какой список?

- Тех, кто подтверждал. Или кого просили подтвердить. Я не поняла. Она говорила быстро. Шепотом. Потом сказала: «Не тащите это в полицию. Там уже всё красиво». И отключилась.

- Запись есть?

- Нет.

- Почему?

- Потому что я дура.

- Это не процессуальная категория.

- Потому что телефон был на двух процентах. Потому что я в этот момент стояла у регистратуры, где мне объясняли, что я никто. Потому что я подумала, что перезвоню из дома. Потому что, когда у тебя живого брата делают чужим человеком, ты не всегда ведёшь себя как сотрудник ФСБ.

Надя кивнула.

- Уже лучше.

- Что лучше?

- Злость появилась. С ней удобнее работать, чем с правильной речью.

Ася усмехнулась коротко и плохо.

- Я переводчик технической документации. У меня правильная речь - профессиональная травма.

- Что переводите?

- Инструкции, регламенты, руководства. Как собрать устройство, как не убиться при сборке устройства, как производитель снимает с себя ответственность, если вы всё равно убились.

- Полезная профессия для этой истории.

- Я уже заметила.

Надя взяла следующий лист.

Заявление матери. Мальцева Ирина Петровна. Подпись дрожащая, но настоящая на вид. Текст сухой, слишком грамотный для усталой женщины, которой в больнице только что показали травмированного сына.

Сообщаю, что мужчина, находящийся в отделении..., моим сыном Мальцевым Егором Сергеевичем не является. В случае необходимости прошу обеспечить ему медицинское наблюдение и не допускать самостоятельного распоряжения документами до установления личности компетентными органами.

- Мать сама это писала?

- Нет. Ей дали. Она подписала.

- Почему?

Ася отвела взгляд к окну.

- Ей сказали, что если она подтвердит его как Егора, его сразу заберут по старому делу. Или по новым операциям. Я не знаю. Ей сказали, что пока он «не подтверждён», его можно оставить под наблюдением, лечить, не отдавать полиции, не давать тем людям. Она решила, что подписывает бумагу, чтобы его не посадили.

Надя молчала.

В коридоре хлопнула дверь соседней конторы. Кто-то потянул носом, кашлянул, сказал: «Да я тебе отправил, обнови». Мир продолжал жить своим тупым офисным утром.

- Она не отказалась от него, - сказала Ася. - Она пыталась его спасти.

- Бумага говорит иначе.

Ася посмотрела резко.

- Бумага тогда спасала его.

- А теперь убивает.

Тишина стала плотнее.

Ася будто хотела сказать что-то резкое, но проглотила. Надя видела, как у неё двигается горло.

- Вы тоже так делаете, - сказала Ася тихо.

- Что?

- Берёте фразу и отрезаете от неё всё остальное.

Надя не ответила сразу.

Хорошая девочка. Злая. Умная. Неприятная. Не клиент, а будущая проблема.

- Да, - сказала Надя. - Делаю. Иногда по-другому не достать правду.

- А иногда так её и ломают.