Кира Резник – Круг подтверждения (страница 26)
Ася закрыла лицо руками.
Морозов повернулся к Паше.
- Быстро, сука.
Паша не стал ругаться. Он смотрел на запрос так, будто тот был живым человеком и его нельзя было ударить без протокола.
- Я располагаю, - сказал он.
Надя молчала.
- И если отвечу «нет», совру.
- Если ответишь «да», она получит Асю как недостоверную, - сказал Морозов.
- Поэтому отвечу длинно.
Паша открыл поле комментария.
Надя увидела, как он пишет:
«Подтверждаю наличие указанных действий. Уточняю: действия совершены до разъяснения процессуального значения материалов, мотивированы страхом использования сведений против Мальцева Е. С., не исключают достоверности последующих пояснений Мальцевой А. С., требуют проверки, а не автоматического исключения источника».
Морозов прочитал через плечо.
- Ты скоро начнёшь писать так, что формы будут сами себя резать.
- Надеюсь.
Паша нажал «Отправить».
Кнопка моргнула синей рамкой и исчезла.
Где-то в системе его ответ уже стал частью круга.
Но в этот раз внутри него остался шип.
Глава 12. Лида
Лидия Николаевна Кудрявцева числилась умершей два года назад.
Не загадочно. Не красиво. Не так, чтобы дело само просилось на пересмотр. Справка, участковый врач, сердце, возраст, одинокое проживание, жалоб не поступало. В архивной карточке было всё, что делает смерть невидимой: правильные даты, правильные подписи, отсутствие конфликта, отсутствие наследственного спора, отсутствие лица, которому хватило бы сил спорить.
- Вот за это я и ненавижу хорошие документы, - сказал Суханов.
Они сидели не в отделе, а в маленькой комнате районного архива при социальной службе, куда Суханов вошёл с таким видом, будто здание само должно вспомнить, кто он. Здание не вспомнило, зато вспомнила женщина за стойкой. Суханов когда-то помогал её брату по делу с пропавшими выплатами. Или делал вид, что помогал. В любом случае папку Кудрявцевой им дали быстрее, чем должны были.
Комната пахла тонером, старой краской и дешёвым печеньем. На стене висел календарь с прошлым месяцем. Подоконник был заставлен папками, на каждой лежал слой пыли, аккуратный и почти служебный.
Надя открыла дело.
Лидия Николаевна Кудрявцева, пятьдесят девять. Работала библиотекарем, потом санитаркой, потом сиделкой без оформления. Сын - Дмитрий Кудрявцев, после травмы и психиатрического эпизода помещён в реабилитационный контур с ограниченным доступом. Мать пыталась подтвердить родство и право участия в решениях. Сведения не учтены.
Паша нашёл нужный лист.
«Связь формально не подтверждается. Заявитель эмоционально вовлечена, ранее предоставляла противоречивые сведения. Внешний подтверждающий Мальцев Е. С. указал на отсутствие устойчивого контакта субъекта с заявителем».
Надя посмотрела на подпись.
Мальцев Е. С.
Ровная. Уверенная. Не нынешний обрывочный Егор из больницы. Тот Егор ещё держал ручку как человек, который верит в форму.
- Он её убил этим? - спросил Паша.
- Нет, - сказал Суханов.
Надя подняла глаза.
- Почему так быстро?
- Потому что одной бумажкой не убивают. Ею открывают дверь, за которой человека потом долго и качественно не слышат.
Он сказал это слишком спокойно. Паша посмотрел на него, но не спросил. Суханов сам достал из папки другой лист и положил рядом.
Старая характеристика. Уже не по Кудрявцевой. По Дмитрию.
«По месту временного проживания характеризуется отрицательно. Склонен к вспышкам раздражения. Контакт с матерью дестабилизирует состояние. К сотрудничеству расположен частично. Сведения, сообщаемые матерью, проверке не поддаются».
Внизу была чужая подпись, не Суханова. Но Суханов смотрел на формулировки как на свои.
- Такими словами полстраны испачкано, - сказал он. - Пишешь быстро. Нормальные рабочие слова. Потом человек из них не вылезает.
- Вы писали такие? - спросил Паша.
- Конечно.
Надя не стала спасать его паузой.
Суханов усмехнулся без радости.
- Да не смотрите так. Не конкретно этого. Других. «Склонен». «Не расположен». «Контактов не поддерживает». «Может представлять». Всё вроде по делу. Всё вроде правда. Только правда без человека. А потом приходит такая Волкова, раскладывает это по папочкам, и получается, что человек сам виноват, что в него не поверили.
Паша снова посмотрел на подпись Егора.
- Он был внешним подтверждающим.
- Был.
- Почему ему поверили больше матери?
Надя перелистнула дело.
- Потому что он не родственник. Не эмоционально вовлечён. Сотрудник контура. Специалист по внешней верификации. Формально чистый.
Суханов коротко хмыкнул.
- Самый грязный человек в комнате обычно тот, кто формально чистый.
Надя нашла приложение к листу. Маленькая таблица: источники подтверждения. Сосед. Врач. Социальный работник. Внешний подтверждающий. Работодатель матери. Старый участковый. У каждого короткая строка.
Сосед: «Мать часто кричала на сына».
Врач: «Контакт с матерью вызывает возбуждение».
Социальный работник: «Заявитель конфликтна».
Работодатель: «Кудрявцева Л. Н. уходила с работы по личным обстоятельствам, эмоционально нестабильна».
Участковый: «Ранее обращалась с заявлениями, факты не подтвердились».
Мальцев: «Связь формально не подтверждается».
Все сказали что-то, что могло быть правдой.
Сын остался без матери.
Мать умерла с сердцем в справке.