Кира Резник – Круг подтверждения (страница 27)
- Где Дмитрий? - спросила Надя.
Женщина из архива, которая до этого делала вид, что их не слышит, вдруг перестала перекладывать папки.
Суханов повернулся к ней.
- Антонина Юрьевна.
- Я не знаю.
- Но вы знаете, что не знаете не просто так.
Она сняла очки, протёрла их салфеткой, надела обратно. Движение было мелкое, канцелярское, спасительное.
- После смерти Лидии Николаевны его перевели. Сначала в другой центр. Потом документы ушли через подрядчика. Потом запросы возвращались без сведений. Формально он совершеннолетний и вправе не сообщать местонахождение.
- Сам запросил? - спросила Надя.
- В деле есть электронное согласие на ограничение сведений для третьих лиц.
Паша тихо сказал:
- Он сам отказался от матери.
Антонина Юрьевна посмотрела на него.
- По документам - да.
- А по жизни?
- По жизни я видела Лидию Николаевну в коридоре. Она сидела на стуле три часа. Не кричала. Не скандалила. Просто держала пакет с яблоками и ждала, когда ей скажут, куда дели сына. Потом вышла на улицу и оставила яблоки у охраны.
Суханов отвёл взгляд.
Надя закрыла папку не сразу. Ей нужно было, чтобы лист с подписью Егора полежал открытым ещё несколько секунд. Не ради морали. Ради веса.
- Егор это помнит, - сказала она.
- Или не помнит, - сказал Паша.
- Помнит. Поэтому «Лида» на карте. Поэтому «Лида - это вина». Поэтому он говорит кусками. Куски у него точнее целого.
Телефон Паши завибрировал. Он посмотрел и сказал:
- Машина с документом Аси нашлась.
- Где?
- У метро «Московские ворота». Пустая. Бардачок открыт. Папки нет.
Ася была в машине Суханова, ждала у архива. Её не пустили внутрь не из жестокости, а потому что иногда источник надо отвести от старой крови, чтобы он не попытался смыть её руками. Надя вышла к ней сама.
Дождь почти кончился. На стекле машины остались капли, вытянутые ветром в тонкие дорожки. Ася сидела на заднем сиденье, держала телефон обеими руками и смотрела не в экран, а сквозь него.
- Нашли? - спросила она.
- Машину - да. Папку - нет.
Ася кивнула так, будто ждала именно этого.
- Значит, теперь у них моя подпись.
- Возможно, она у них и раньше была.
- Но теперь они знают, что я пыталась её убрать.
- Да.
Ася усмехнулась.
- Очень хочется спросить, хуже уже не будет.
- Не спрашивайте. Город воспримет как вызов.
На секунду уголок её рта дрогнул. Не улыбка. Привычка лица вспомнить, что так можно.
Надя села рядом, не закрывая дверь. Холодный воздух вошёл в машину, пах мокрой листвой и бензином.
- Лида была не просто именем, - сказала Надя. - Егор участвовал в деле, где мать не смогла подтвердить связь с сыном. Он подписал, что связь формально не подтверждается.
Ася молчала.
- Вы знали?
- Нет.
- Он говорил?
- Только пьяный. «Лида не прошла круг». Я думала, это его работа. У них там были свои мерзкие шутки.
- Это не шутка.
- Я уже поняла.
Паша подошёл к машине, но не сел. Остался снаружи, под мокрым деревом.
- Морозов поднял по EGOR-M3 старую цепочку. Лида Кудрявцева была первым делом, где роль Егора осталась активной после закрытия. Через неё потом проводили ещё три подтверждения. Не он лично. Роль.
Ася посмотрела на него.
- То есть его вина тоже работала после него?
Паша не сразу ответил.
- Похоже.
Она засмеялась. Тихо, безумно устало.
- Удобно. Человек уже не нужен, а вина ещё пригодна.
Суханов вышел из архива последним. В руках у него был тонкий конверт. Он бросил его Наде на колени через открытую дверь.
- Антонина Юрьевна вспомнила. Снегирёва запрашивала Кудрявцеву три дня назад. Неофициально. Просила поднять «старый узел с Мальцевым». Ей отказали. Она всё равно оставила копию запроса. Умная баба.
Надя открыла конверт.
Внутри была копия служебной записки Тамары Львовны:
«Прошу предоставить сведения по случаю Кудрявцевой Л. Н. в связи с пересмотром участия Мальцева Е. С. в группе внешнего подтверждения. Имеются основания полагать, что роль Мальцева Е. С. использовалась после фактического выбытия сотрудника из контура».
Ниже ручкой было дописано:
«Если откажут - искать через В.»
Паша нахмурился.
- Волкова?
- Или Верификация. Или Воронова. Или чёртову Вселенную, - сказал Суханов. - Но я бы на добрую Елену Аркадьевну поставил.