Кира Резник – Доверенное лицо (страница 14)
- Не надо.
- Климова.
- Они хотят, чтобы ты принял вместо меня. Или Паша. Или Марта. Или кто угодно. Хватит.
Она взяла пакет сама.
В этот момент телефон Паши в машине завибрировал. Потом телефон Нади. Потом телефон Марты.
Один звук, три разных устройства.
Надя не открыла свой. Она уже знала, что там будет.
Паша вышел из машины и прочитал вслух, потому что молчание стало бы хуже.
На телефоне Паши строка была другая.
На телефоне Марты - третья.
Рита посмотрела на охранника.
- А вам что пришло?
Тот медленно достал свой старый телефон. На экране светилась короткая строка.
- Понятно, - сказала Рита. - Дворник тоже вошёл в историю.
- Я не дворник, - сказал он глухо.
- Сегодня все не те, кем числятся.
Надя вскрыла пакет прямо во дворе. Внутри лежала папка на завязках. Старая, картонная, с выцветшим штампом «личное». На обложке было написано:
Под штампом - дата.
2009.
Надя почувствовала, как двор качнулся. Не сильно. Просто на секунду пропала глубина.
Паша шагнул ближе.
- Что там?
Она открыла папку.
Первый лист был заявлением. Почерк знакомый. Не её. Не Пашин. Не Костин.
Мария Сергеевна Климова.
Надя не сразу прочитала текст. Глаза зацепились за подпись матери и остались там, как пальцы за край льда.
Суханов тихо сказал:
- Не может быть.
- Может, - сказала Надя. Голос вышел чужой.
В заявлении было всего четыре строки.
Дата стояла за месяц до официальной смерти Марии.
Надя перевернула лист.
На обороте была свежая печать.
Ниже новая строка, красная.
Паша сказал:
- Нет.
Система в его телефоне ответила раньше любого живого.
Ожидается подтверждение доверенного лица.
Надя стояла под дождём с мокрой папкой в руках и впервые поняла, что Лосев принёс не чужую роль к её двери.
Он принёс старую материнскую дверь, которую кто-то открыл заново.
Глава 9. Материнская дверь
Папка на завязках разбухала от дождя у Нади в руках. Картон темнел по краям, красная печать на обороте расплывалась, будто сама стыдилась того, что ещё минуту назад выглядела официально.
Паша стоял рядом и не смотрел на неё. Он смотрел на собственный телефон. На экране висела строка, которая уже успела стать для них привычной, почти бытовой, как плохая погода.