Кира Резник – Черновик (страница 28)

Двери разошлись ещё на полметра. Снаружи был технический этаж. Не холл и не диагностический блок. Серый коридор с трубами под потолком, мокрый бетон, коробки с одноразовыми простынями, старые стойки с папками, тележка для белья. Пахло хлоркой, пылью и сырой стеной.

Надя первой вышла в коридор. За ней Рита с санитаром вытолкнули каталку. Брагин не двигался.

- Идёте? - спросила Надя.

Он усмехнулся.

- Вы правда хотите взять меня с собой?

- Нет. Но если оставить, вы успеете стать свидетелем, которого здесь не было.

Брагин вышел.

В конце коридора хлопнула дверь.

Все повернулись.

По бетону быстро удалялись шаги.

Надя побежала. Не за шагами даже, за возможностью. Коридор свернул налево, потом ещё раз. Красные стрелки эвакуации вели к чёрной двери с облупленной ручкой. За дверью был маленький двор-колодец, мокрые стены, контейнеры для мусора, железная лестница вверх. Никого.

На земле лежала папка.

Надя подняла её.

Папка была тонкая, на резинке. Без названия. Внутри - один лист и флешка, приклеенная скотчем к обороту.

На листе было напечатано:

"Климова Н. А. Реакция на шумовой источник. Сценарий Б не завершён".

Ниже от руки, знакомым почерком Корсаковой:

"Не слушайте без свидетелей. И не дочери".

Через сорок минут они сидели в старом кабинете Суханова на Дровяном.

Официально кабинет давно не был кабинетом. Там хранили списанные стулья, архивные коробки, сломанный принтер и чужие новогодние гирлянды, которые никто не забирал уже несколько лет. Неофициально Суханов держал там место, где можно было закрыть дверь и несколько минут не быть красивым для системы. В углу стоял электрический чайник с накипью. На подоконнике - две кружки, одна с трещиной. Окно выходило во двор, где под жёлтым фонарём мокли мусорные баки.

Нину положили на старый диван, который пах пылью и дешёвым кожзамом. Рита поставила ей капельницу из того, что успела вытащить из машины и из карманов, и теперь сидела рядом, считывая пульс по пальцам, будто спорила с чужим документом через кожу.

- Жить будет? - спросил Суханов.

- Если никто больше не решит улучшить статистику, - сказала Рита. - По-хорошему её надо в нормальную больницу.

- По-хорошему нас всех надо в нормальную страну, - сказал Морозов, раскладывая на столе ноутбук, внешний диск, флешку из папки и пачку проводов. - Но работаем с тем, что есть.

Паша сидел у стены. Молчал. На рукаве у него была чернильная полоса от той самой ручки. Суханов привёз его злого и слишком спокойного. Надя успела спросить взглядом, цел ли он. Паша ответил таким же взглядом: цел, но не весь.

Они не обнялись. Не подошли друг к другу. Не стали доказывать, что всё нормально. В этой комнате любое резкое человеческое тепло могло стать следующей строкой.

- Ты как? - спросила Надя.

- Роль испортил, - сказал Паша.

- Хорошо.

- Не знаю.

- Это тоже хорошо.

Рита подняла глаза.

- Господи, какие вы романтичные. Прямо слёзы из печени.

Паша впервые за вечер почти улыбнулся.

Морозов вставил флешку в изолированный ноутбук, который держал для таких случаев. На крышке у него был криво приклеен стикер: "не верь железу". Экран мигнул. Появилось дерево файлов.

- Ну конечно, - сказал Морозов. - Красиво названо. "М_полная". "К_реакция". "Север3_зеркало". И папка "служебное". Когда в аду будут делать архив, они тоже назовут папку "служебное".

Надя встала за его спиной. Паша остался у стены. Суханов подошёл к окну, но не отвернулся. Рита сидела у Нины.

- Начинаем с Марии, - сказала Надя.

- Корсакова написала не слушать без свидетелей, - напомнил Морозов.

- Мы здесь.

- Она ещё написала "и не дочери".

В комнате стало тише.

Надя смотрела на папку "М_полная". Буква М была слишком маленькой для матери и слишком большой для метки. Она почувствовала старое желание вытащить всё в одиночку, закрыть дверь, включить запись, выдержать, не дать никому увидеть лицо. Это желание было привычным, почти родным. И уже поэтому подозрительным.

Паша сказал от стены:

- Не надо одной.

Она не повернулась.

- Я знаю.

- Я не как якорь.

- Знаю.

- Просто как человек в комнате.

Надя кивнула.

Морозов открыл первый файл. Аудио. Длина - четыре минуты восемнадцать секунд. Название: "МК_17_не_для_НК".

Рита тихо сказала:

- Весёлые у них имена файлов. Сразу видно, заботились о психике пользователя.

Морозов нажал воспроизведение.

Сначала пошёл шум. Плёнка или её цифровая копия. Дыхание. Далёкий стук. Потом женский голос, хриплый, усталый, сорванный на краях.

- Если это слушает моя дочь, остановите запись.

Надя не двинулась.

Голос продолжил:

- Надя, если ты всё равно слушаешь, значит, они угадали. Значит, ты опять решила, что должна выдержать одна. Не надо. Это не для тебя.

Рита опустила глаза.

Паша сжал ладони, но не подошёл.

Мария дышала в записи так, будто рядом с ней стояли люди, а она пыталась говорить между их присутствием.

- Это для того, кто читает дело. Для следователя, эксперта, врача, конвойного, любого живого человека, если там ещё остался живой человек. Не верьте первой версии. Даже если её принесёт моя дочь. Особенно если её принесёт моя дочь.

Суханов медленно повернулся от окна.