Кира Резник – Черновик (страница 27)
- От дежурного врача.
- Фамилия.
Он сглотнул.
- Там не фамилия была. Там роль.
Морозов в динамике тихо выругался.
- Какая роль? - спросила Надя.
Санитар сказал:
- Автор.
В лифте стало слишком тихо.
Даже Брагин молчал.
Роль. Не фамилия. Не должность. Не кабинет. Роль в системе, которой хватало, чтобы живого человека повезли вниз под чужим штрихкодом.
Телефон Нади снова дрогнул. На экране появилось сообщение от Морозова. Не звонок. Скрин.
"Черновик обновлён. Громова Н. В. не выведена через главный вход. Сценарий Б активирован".
Ниже:
"Корнеева М. И. фиксирует медицинское несовпадение. Шумовой источник".
Ещё ниже:
"Рекомендованное действие: убрать шум".
Рита прочитала через плечо.
- Шумовой источник - это я, да?
Надя не ответила.
Рита достала из кармана перчатки. Надела одну, потом вторую, дёрнула резину у запястья.
- Ну давайте, - сказала она в пустой коридор. - Убирайте. Только аккуратно. Я, сука, плохо переношу некачественную работу.
Свет в лифте моргнул.
Потом погас.
Глава 9. Не для неё
В темноте Рита сказала:
- Только без паники. Паника - это когда все орут. У нас пока просто хуёвое освещение.
Где-то над головой коротко щёлкнул аварийный блок. Загорелась узкая красная лампа, и лица в лифте стали чужими. Нина на каталке казалась уже почти той версией, которую для неё написали: серая, неподвижная, с закрытыми глазами. Брагин стоял у дверей, и на красном свету его аккуратная борода выглядела грязной. Два санитара молчали, как школьники, которых поймали не на преступлении даже, а на том, что они поняли преступление слишком поздно.
Надя достала телефон. Связь была. Плохая, но была.
- Морозов.
- Вижу, - ответил он сразу. - У вас отрубили питание лифтового контура. Не полностью. Держат на аварийном, чтобы двери не открылись. Красиво, блядь. Люблю, когда люди смотрят инструкции перед тем, как быть мразями.
- Откроешь?
- Я не Господь. Я человек с ноутбуком и ненавистью. Дай минуту.
- У нас нет минуты.
- Значит, тридцать секунд.
Рита уже проверяла створки дверей пальцами. Не суетилась. Её злость становилась рабочей, почти спокойной. Она посмотрела на санитаров.
- Вы двое. Один держит каталку. Второй помогает мне. Если кто-то внезапно вспомнит приказ автора, я сломаю ему нос и потом оформлю как падение на собственную карьеру. Понятно?
Первый кивнул. Второй сказал:
- Понятно.
Брагин тихо произнёс:
- Вы не понимаете, с чем имеете дело.
Надя повернулась к нему.
- Понимаю. С людьми, которые любят говорить это вместо фамилии.
- Фамилии ничего не дадут.
- Это решим мы.
- Нет. - Он улыбнулся странно, с усталостью. - Вы всё ещё думаете, что ищете виновных. Виновных нет. Есть связанная оценка риска. Есть распределённая правка. Есть медицинский повод. Есть экспертная рамка. Есть цифровое подтверждение. Каждый делает мало. Поэтому никто не делает достаточно для суда.
Рита хмыкнула.
- Доктор философских говен, я правильно понимаю?
Брагин не посмотрел на неё.
- Вы вытащите Громову. Допустим. И что? Она скажет, что ставила галочки. Её признают дезориентированной, виноватой, мелкой исполнительницей. Вы найдёте меня. Я покажу назначения, протоколы, согласия. Вы найдёте автора. Там будет роль. Найдёте роль - там будет группа. Найдёте группу - там будет методика. В методике нет убийства.
Надя слушала и чувствовала, как его слова пытаются сделать самое простое: отнять у крови событие. Разложить живое на пункты, где каждый пункт выглядит недостаточным.
- А в лифте есть, - сказала она.
- Что?
- Убийство. Не методика. Не рамка. Не риск. Живую женщину везли вниз под чужим кодом. Свет погас. Двери закрыты. Этого хватит.
Брагин наконец посмотрел ей в глаза.
- Вам всегда всего хватает.
- Нет. Просто я начинаю с того, что есть.
Телефон щёлкнул.
Морозов сказал:
- Сейчас дёрнет.
Двери лифта вздрогнули и разошлись на ладонь. Рита тут же сунула в щель металлический зажим от каталки.
- Ещё.
- Я стараюсь, - прошипел Морозов. - Оно сопротивляется.
- Оно? - спросила Рита.
- Да, Маргарита Игоревна, оно. Потому что "кто-то" звучит слишком лестно для этого куска цифровой плесени.