Кира Резник – Черновик (страница 24)
Она включила громкую связь.
- Климова.
В трубке сначала был шум. Не цифровой, а комнатный: далёкий гул вентиляции, скрип стула, чужое дыхание.
Потом женский голос сказал:
- Вы не туда едете.
Рита подняла глаза.
Морозов замер.
Надя не спросила "кто это". Слишком много людей в этой истории хотели начинать разговор с чужой власти над именем.
- Тогда скажите куда.
- Если скажу, вы сделаете наоборот.
Голос был сухой, сорванный, знакомый по усталости. Не Корсакова. Моложе. Тоньше.
- Нина?
Пауза.
- Я не знала, что это люди.
Надя почувствовала, как Рита рядом выпрямилась.
- Что именно?
- Строки. Оценки. Риски. Нам говорили, это обезличенные маршруты. Поведенческие контуры. Учебные версии. Я ставила галочки. Там не было ваших лиц.
- Где вы?
- Внизу.
- Внизу чего?
- Они уже исправили. Если вы приедете через главный, меня не будет. Если через речевой, вас встретят. Если через архивный, вы найдёте только то, что вам положили.
Морозов начал быстро что-то печатать, пытаясь снять источник звонка.
- Нина, слушайте меня. Вы можете выйти?
- Нет.
- Почему?
- Потому что я уже подписала выход.
- Что это значит?
На том конце кто-то стукнул дверью. Голос Нины стал тише.
- У них есть черновик не только на вас. Есть черновик на тех, кто помогает вам не быть собой.
- Кто помогает?
- Все.
- Нина.
- Не верьте медицинскому поводу. Он всегда первый. Потом под него подтягивают остальное.
Связь оборвалась.
Морозов выругался.
- Номер одноразовый. Гео скачет. Но рядом с Кондратьевским. Сука, она там.
Рита уже доставала телефон.
- Я звоню по своим.
- Кому?
- Тем, кто ещё берёт трубку, когда медицина начинает пахнуть не трупом, а бумагой.
Надя смотрела на погасший экран.
"Я не знала, что это люди".
Самая страшная фраза редко звучала как признание убийцы. Чаще она звучала как оправдание аккуратного специалиста, который долго работал с ячейками и однажды заметил, что из них течёт кровь.
Глава 8. Медицинский повод
Центр назывался красиво: "Резонанс".
Слово висело над входом тонкими металлическими буквами, подсвеченными изнутри. В дождливом воздухе они казались не вывеской, а медицинским снимком, на котором кто-то забыл подписать патологию. Под словом была стеклянная дверь, справа - табличка с перечнем услуг. Восстановление голоса. Нейропсихологическая диагностика. Речевая реабилитация. Судебно-экспертное сопровождение. Консультации для организаций.
Рита прочитала вслух последний пункт и сплюнула в сторону урны.
- Консультации для организаций. Перевожу с медицинского на человеческий: научим бумагу звучать убедительно.
Морозов остался в машине. Не потому что хотел, а потому что его ноутбук был сейчас полезнее его лица. Суханов ещё вёз Пашу из управления и матерился в телефон так сдержанно, что Надя поняла: там всё хуже, чем он говорит. Корсакова по-прежнему не отвечала.
У входа пахло мокрым гранитом, дешёвым кофе из автомата и хлоркой, которой пытались перебить страх. Внутри было тепло. Слишком тепло. Приёмная светилась мягким бежевым светом, на стене висели фотографии улыбающихся людей до и после восстановления голоса. На одной женщине подписали: "Я снова могу говорить с внуками". На другой мужчина держал в руках кружку и смотрел в камеру так благодарно, будто ему вернули не голос, а разрешение существовать.
За стойкой сидела администратор. Молодая, гладкая, с аккуратным пучком и бейджем "Ермакова А. С.". Она подняла глаза, и лицо её сразу стало вежливым. Не добрым. Вежливым.
- Добрый день. Вы по записи?
Рита положила на стойку удостоверение.
- Мы по плохому запаху.
Администратор моргнула.
Надя достала свой документ. Не следовательский. Старое удостоверение уже не работало как право, но иногда работало как травма. Люди видели бывшее, додумывали нынешнее, и пару секунд у них уходило на выбор правильного страха.
- Нам нужна Нина Валерьевна Громова, - сказала Надя.
- У нас не предоставляется информация о сотрудниках и пациентах без официального запроса.
- Она сотрудник или пациент?
Пауза была короткой. Достаточной.
- Я не уполномочена.
Рита наклонилась к стойке.
- Девочка, я сейчас очень вежливо. У меня на руках предварительное заключение о смерти женщины, которая, по вашей базе, ещё работает у вас. Или лечится у вас. Или лежит у вас в подвале, делая вид, что это карьерный рост. Поэтому ты сейчас зовёшь старшего, а не тренируешь лицо.
Администратор побледнела.
- Я вызову директора.