Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 39)

Я верю в тебя, моя дорогая. Я не сомневаюсь в тебе, и уверен, в том, что ты все делаешь правильно.

  Мне жаль, что ты не мой сын, но я счастлив, что ты моя дочь.

Римус Холлвей

Запрокинув голову, я зажмурилась, что было сил, и безмолвно закричала, прижимая к груди его письмо. Сердце разрывалось от скорби по родному мне человеку, сделавшему для меня так много, только за то, что считал меня своим ребенком.

— О, Римус… папа, — прошептала, слыша, как сорвавшиеся с ресниц слезы стучат о бумагу, тут же расплываясь кляксами. — Я так скучаю…

С трудом собрав себя в руки, я вытерла слезы, и продышалась.

Сейчас не время, я обязательно схожу на кладбище в праздники и там дам волю чувствам.

Я провела в хранилище не так много времени, но его мне оказалось достаточно, чтобы убедиться в ужасающей информативности архива, собранного лордом Холлвеем. Там действительно было все! От самых невинных проступков, до катастрофически бессчетных!

Настоящая коллекция пороков всех без исключения лордов по имени! Я даже нашла папку с именем Даррена, но в ней оказалось совсем немного бумаг, и в большинстве из них говорилось о заслугах, о взвешенных поступках и инициативах. А еще обо мне…

— Так ты знал! — говоря так, словно мой родной человек стоит рядом и удовлетворенно кивает, я скакала взглядом по строчкам. — Ты все знал! Мог бы и сказать, знаешь ли!

Но Римус мне не ответил, только аккуратный почерк с отличительным наклоном рассказывал о выводах лорда, куда раньше догадавшегося о чувствах Винтера.

Сумасшествие….

Огромное количество компрометирующей информации было передо мной, ставя перед выбором, как с этим поступить.

Глава 36

— Даррен! Даррен! Где ты!?

Ворвавшись в дом, словно порыв ветра, я в спешке металась по комнатам в поисках мужа, крепко прижимая к груди внушительный и довольно тяжелый ящик. Обнаружив удивленного таким энтузиазмом супруга в своем кабинете, я буквально подбежала к его столу, хлопнув своей ношей по деревянной столешнице.

— Кому ты планировал отдать скрежетераль?

— Ну-у, — растерянно протянул он, смешно хмурясь и разглядывая мою добычу. — Вообще, у меня на примете было трое судей: чудовищно не подкупных и справедливых. Оказалось, что найти принципиальных блюстителей закона не так уж и сложно среди своры продажных. А что?

— У меня есть план!

Вкратце обрисовав ситуацию любимому супругу, я с удовольствием и наслаждением наблюдала за тем, как меняется выражение его лица от полной растерянности до критического состояния шока. Винтер буквально хлопал глазам, таращась на меня как на ангела возмездия и безжалостного палача одновременно.

Закончив тараторить, я громко выдохнула и рухнула в стоящее рядом кресло.

— Ну как? Не томи, Винтер! Скажи, у нас получится или нет?

Подпрыгивая в кресле от нетерпения, я все ждала реакции, но муж стоически таранил меня взглядом, не позволяя понять ход его мыслей и выводов.

— Даррен, я прошу тебя, не молчи! Скажи, что я не сошла с ума и моя авантюра имеет место быть?

— Эвер, — нарушив, наконец, молчание, произнес он хриплым и низким голосом. — Чем я заслужил тебя, о, великая женщина?

— Хотелось бы знать, — фыркнула я. — Но учи: в дальнейшем я планирую удариться в карьеру и шефство над домом, думаю, у меня не будет столько времени на коварные планы, и тебе придется взять это на себя. Согласен?

— Эвер Винтер, — сжав кулаки, супруг на секунду опустил глаза, глядя на побелевшие пальцы. — Вне зависимости от результата, я официально обязуюсь до конца наших дней носить тебя на руках, и буду заботиться о тебе максимально усердно, даже если ты будешь противиться.

— Принимается, — промурлыкала я, удостоившись горячего взгляда мужчины. — А сейчас нужно все продумать. У меня уже есть идеи, как воплотить план в жизнь, но я хочу все с тобой обсудить. Но сперва, взгляни на это…

Остаток вечера мы провели в тихих, но очень важных переговорах, разрабатывали план, разбирая его подетально и закопавшись в бумаги, оставленные мне Римусом. Винтер то и дело хватался за голову, дав понять, что даже у него не было таких сведений, заглядывая то в одну папку, то в другую.

Мозговой штурм не закончился даже в постели, куда мы, устав, отправились под руку, не прекращая попытки предугадать все.

Собственно, утро началось с той же ноты.

Пришлось даже подключить к нашему плану Миранду, которая была в благостном расположении духа, и даже не планировала углубляться в детали нашей задумки, легко соглашаясь на простые поручения, вроде отправки еще нескольких приглашений.

Дело оставалось за малым – дождаться нужного часа и все подготовить.

Сестра активно занималась украшением дома, используя купленные артефакты и собственную магию. Розалин командовала пригашенными слугами, накрывая торжественный стол. Даррен отлучился, и, сославшись на срочность, даже не сообщил куда, лишь пообещав вскоре вернуться. Только я, казалось, бездействовала, запершись в спальне и не подавая ни единого звука, кроме шороха бумаг.

На самом деле архив Римуса был… систематизированным.

Все лежало там, где нужно, все папки и письма были подписаны и разложены по аккуратным стопкам, поэтому я не потратила много времени на то, чтобы разобраться с информацией по каждому члену высших семей. Попутно вчитываясь во все бумаги уже куда более внимательным взглядом, я обнаружила столько нелицеприятной информации, что к концу уже едва боролась с тошнотой!

Столько грязи, столько крови… Священный Трой…

Особое внимание привлекла папка с подписью Гринвелл, старенькая и потертая, словно говорящая о том, как часто ее трогали и дополняли. Казалось, я смотрела на нее слишком долго, прежде чем торопливо протянуть руки и распахнуть кожаный переплет.

Внутри оказалось бесчисленное количество, мягко говоря, плохих поступков. Здесь были и упоминания о продаже рабов, и черные налоги, и попытки шантажа, подкупы, и даже недоказанного официально покушения на убийство. Все, что было в этой папке, гарантировало лорду Гринвеллу в лучшем случае – пожизненное заточение, и в худшем – смертную казнь.

Всплыви хоть что-то из этого, и он бы уже потерял свою репутацию и влияние, без шансов его восстановить. Но если всплывет все -  его жизнь будет закончена окончательно и бесповоротно.

Практически отказавшись дочитывать «заслуги» моего отца до конца, я в последний момент обратила внимание на тоненькое письмецо, лежащее на самом дне, и, кажется, прилипшее к обороту за давностью лет. На нем не было имени отправителя, только тисненный выцветшей краской оттиск с изображением листка известного мне растения.

Зимние звезды….

Дрожащими пальцами я осторожно развернула сложенный пополам листок и сдвинула брови, внимательно вчитываясь в чужое послание.

Меня хватило ровно на две строки, прежде чем руки затряслись окончательно, а дыхание стало судорожным и рваным. Чем дальше я читала, тем больше ненавидела человека, ставшего мне отцом по крови, едва ли представляя, как смогу сдержаться, чтобы не броситься на него свирепой кошкой, с целью вырвать глаза.

Тонкий и витиеватый женский почерк уводил меня все дальше и дальше в поток чужой печали и мольбы. Писавшая это письмо умоляла, буквально унизительно пресмыкаясь и обещая отдать все, что у нее есть, лишь бы посмотреть на меня. Каждым словом она взывала к милосердию и состраданию, просила откликнуться на материнскую боль, и даже старалась приводить весомые аргументы и доводы в пользу того, чтобы она увидела свою маленькую дочь. Она обещала просить лорда Гринвелла на коленях, если он позволит ей вернуться в город и хотя бы издалека на меня посмотреть.

Прочитав все, я поняла только то, что это было не первое письмо и явно не последнее. Женщина слезно умоляла хотя бы о встрече, упоминая, что в прошлых письмах просила слишком многого, а сейчас хочет хотя бы увидеть свою дочь.

Видимо, Римус каким-то образом сумел перехватить одно из них, начиркав на обратной стороне серым грифелем «Север. Город Дие. Госпожа Илемия».

Не знаю, сколько я таращилась в стену, переваривая все, что узнала из этой короткой, казалось бы, записки, прежде чем вернулся Даррен. Застав меня задумчивой и мрачной, проницательный супруг тут же уложил свою ношу на покрывало кровати и присел рядом, мягко отнимая бумагу из сжавшихся пальцев.   

— О, Священный Трой… — выдохнул он, тревожно на меня взглянув. — Эвер… Я обещаю, мы ее найдем.

— Ничего… ничего, — растерев ладошками лицо, прошептала я. — Я даже не знаю…. Нет, наверное, не нужно… и вообще…

— Эвер, — требовательно позвал супруг, заставляя поднять на него глаза и отдать все внимание. — Мы ее найдем. Это не обсуждается.

— Почему?

— Ты плохо читала? — насмешливо фыркнул он. — У тебя есть мать. Мать, которая много лет мечтала хотя бы увидеть тебя. Неужели ты думаешь, что поиск столь любящего человека пустая трата времени?

Даррен был прав.

Пришлось признать, что мной руководит страх, поднятый таким страшным открытием и тяжелым к принятию осознанием.

Я должна ее увидеть, и понять, наконец, откуда у меня такие глаза.

— Хорошо? — не дождавшись внятного ответа, спросил Винтер, демонстративно откладывая отнятое у меня письмо отдельно от всех остальных бумаг.

Он явно планировал умолчать о нем в будущем, и просто сделать вид, что его никогда не существовала в собранном Римусом архиве.