Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 13)

Не было сил и желания острить. Я нуждалась в чем-то искреннем, чистом, и оттого лишь поблагодарила Винтера, даже тоном не посмев перевести все в шутку.

— Даррен?

— Да?

— Поцелуй меня.

Мужская грудь дрогнула, будто я ударила его в грудь со всей силы. Ореховые глаза вспыхнули жадным огнем, пальцы стали жестче, но все равно мягко вжались в ткань корсета, обжигая даже через ткань.

— Один вопрос.

— Какой?

— Как снять этот клятый корсет? — не выдержал он, вновь возвращая нотку шутливости, которая меня не обидела, но…

— Я расскажу тебе завтра.

Отстранившись от мужа, ловко обошла его, на прощание одарив все той же улыбкой. Спешно стараясь скрыться в своей комнате, я опустила лицо, пряча разочарование, и только когда толкнула дверь, Даррен смерчем нагнал меня, разворачивая к себе.

— Поцелую. Можешь не просить.

Глава 11

Шутливость исчезла, истлела, словно кусочек пергамента, обостряя ситуацию.

Все разом стало слишком серьезно.

Осторожно толкнув меня в комнату, Даррен одной рукой закрыл за нами дверь, второй крепко прижимая меня к себе. Он больше не хотел отступать, а у меня не было желания продолжать сопротивление.

Поцелуй состоялся, и сразу же стал слишком откровенным — не только с его стороны, нет… Я отвечала ему так же пылко, с трудом хватая воздух в коротких паузах и ловя себя на том, что все чаще доверчиво закрываю глаза…

Шляпка отлетела в сторону, шляпная булавка с металлическим звоном рухнула на пол, позволив локонам рассыпаться по спине. А вот с корсетом Даррен решил не церемониться — услышав однозначный треск, я только открыла рот для возмущений, как он тут же их прервал:

— Справился, как мог. 

Гладкая, блестящая ткань держалась только на том, что муж зажал ее между наших тел, но, потянувшись с поцелуем к шее, Винтер позволил ей медленно стечь вниз, открывая грудь целиком.

Вновь эта странная пауза. Втянув драгоценный воздух, я позволила ей самой закончиться, чувствуя, как губы Винтера отправились в путешествие. Он целовал отчаянно, словно клеймя, жадно и непрерывно прихватывая губами кожу над ребрами и белую мягкость груди.

Только когда он встал на колени, я поняла, что буквально задыхаюсь, чувствуя острый, поражающий в самое сердце прилив паники.

— Тш-ш-ш, Эвер, тише, все хорошо, — заглядывая мне в глаза, он трогательно и осторожно принялся рассыпать поцелуи по моему голому животу. — Я рядом, не бойся.

Как это должно было меня успокоить?

Тем временем мужские ладони медленно и аккуратно потянули вниз пояс юбки, высвобождая бедра. Он словно специально медлил, разоблачая чудовищно медленно, разглядывая все — от пупка до розовых коленок, не упустив шанса оставить поцелуй на внутренней стороне бедра.

Сам факт того, что Даррен Винтера был у моих ног, сокрушал чудовищным осознанием.

Все случится сейчас! Сейчас! Это уже не остановить!

Горячие подушечки пальцев добились того, что ткань юбки стекла на пол окончательно. Рисуя полосы прикосновений, потянулись наверх, к последнему, что у меня осталось.

Сжав тесемки, Даррен взглянул на меня, требуя уверенности, и едва качнув головой, я медленно и глубоко втянула воздух, пока последнее препятствие между мной и наготой скатывалось по ногам.

— Наконец-то, — выдохнул мужчина едва слышно, но я услышала, вздрагивая.

Наконец-то? Что творится в твоей голове, Даррен Винтер?

Еще несколько дней назад ты смотреть в мою сторону не хотел, а сейчас «наконец-то»?

Поднявшись на ноги, он своим телом заставил меня отшагнуть к спинке кровати, лишая возможности отступить.

Жилетка, белая рубашка и шелковый платок отлетали в разные стороны. Оголив торс, он позволил мне на себя взглянуть.

Демоны Бездны!

Создание жалобно заскулило, разглядывая четкую и фактурную грудь, плавно перетекающую в торс, словно высеченный из камня. Из крутых плеч тянулись крепкие, словно состоящие из одних мышц руки, увитые рисунком напряженных вен.

Я неожиданно остро поняла толпы его поклонниц, таскающиеся на все мероприятия, где мог появиться Винтер. Всех его воздыхательниц и тайных обожательниц от мала до велика.

От одного этого вида мне захотелось заплакать, будучи близкой к истерике из-за того, что я понятия не имею, что с ним делать.

И, о, священный Тройственный бог! Еще несколько дней назад мне было совершенно плевать на то, что подумает Винтер о нашем соитии! Но отчего же сейчас мне казалось самым важным делом жизни произвести на него впечатление?

— Ты чего? — заметив загнанный взгляд, Даррен подхватил мой подбородок пальцами, заставляя поднять глаза. — Что случилось?

— Я… я… — губы задрожали, сердце загрохотало, а маска сдержанности, позволившая мне протянуть столько лет, начала трещать по швам в самый неподходящий момент. — Я не знаю, как…

— Да что случилось, Эвер? Объясни мне.

— Я не знаю, как… чтобы тебе было хорошо… — выдавив это через силу и с огромным сопротивлением, уже открыто всхлипнула, закрыв рот ладонью.

Испуганно взглянув на Винтера, боясь его реакции, я увидела лишь недоумение и толику замешательства.

Священный Трой! Сейчас он разразится смехом, унизит меня за мое незнание и никогда не забудет этих слез!

— Глупая, — начал он, воплощая мой самый страшный кошмар. — Не все же сразу.

Не сказав больше ничего, он почему-то обнял меня, как ребенка, и, подхватив рукой за бедра, усадил на свой торс, позволив обвить его руками и ногами в поисках утешения.

Я и правда спряталась.

Уткнувшись носом в мужскую шею, сопела в безуспешной попытке сдержать слезы, но скользящая по спине ладонь Винтера только накручивала градус. Будто специально.

— Проплачься, Эвер, — подтверждая мои мысли и окончательно добивая нежным обращением, сказал он. — Наверное, так нужно, ты же все-таки девочка…

Поглаживая мое сотрясающееся от слез тело, Даррен отчего-то решил продолжить болтать, заменяя своим голосом пустоту:

— Я, если честно, полжизни ждал, когда ты заплачешь. А сейчас почему-то не рад… Уж столько раз думал, что вот-вот разревешься, как соплячка, а ты, словно назло, держалась… Я подумал над твоими словами, Эвер. Я не могу тебя винить.

— В чем? — растерев по щекам слезы, я хлюпнула носом и повернулась лицом к Винтеру.

— В твоей защите. Тебе пришлось несладко, увы, я понял это слишком поздно. Я действительно считал, что ты такая, какой себя показываешь: холодная, сдержанная и безучастная. Но когда ты сказала про защиту… Я вдруг на все посмотрел по-другому.

— Ты… что?..

— Да, я извинюсь, Эвер Винтер, — отчеканив каждое слово, проговорил он. — Прости, что был таким козлом. Прости меня за всю ту дрянь, что я на тебя вылил, я ошибался.

— Ты и правда козел.

— Был! — уточнил он, не обидевшись. — Я понял, что у нас есть общее желание — я тоже не хочу быть твоим врагом до конца наших дней. Но если ты дашь мне шанс все исправить… Эвер Винтер, давай попробуем снова?

Разумеется, я икнула!

— Только не реви пока! А то начнется обезвоживание! — пригрозил он с наигранной суровостью, а после с улыбкой накрыл мою щеку пальцами. — Ну, что скажешь? Готова начать исправлять ошибки прошлых лет?

— Каким образом?

— Мы, к сожалению, не можем исправить детство и юность, но давай начнем наш брак с правильной строчки? Я приглашаю тебя на свидание.

— Смею напомнить, что я совершенно голая, сижу на тебе, и ты тоже практически не одет. А еще мы уже женаты.

— А еще ты зареванная, у тебя опух нос и ты все время им хлюпаешь, и что с того? К тому же мы можем начать завтра, а сегодня…

— Что сегодня? — сглотнула со страхом, понимая, что вернуться к тому, с чего начали, вряд ли смогу.

И настроение поменялось, и неожиданные откровения сменили курс как можно дальше от близости…