Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 10)

— Как все прошло?

— Мы выиграли, Эвер. Поправку не внесли, билль подписан. С завтрашнего дня в силу вступает открытая торговля для всех желающих. Но знаешь, что самое интересное?

— Что?

— То, что ты оказалась права. Гринвелл отказался от подписи без пятой поправки. Он требовал — громогласно и даже убедительно — внести в билль жесткие ограничения и по итогу поддержал наших оппонентов. А вот лорд Холлвей, которого вообще не ожидали увидеть, в кои-то веки явился на заседание и проголосовал против внесения поправки.

— Это же хорошо.

— Да-а, — протянул он, глядя в огонь. — Это очень хорошо как для моей карьеры, для города, так и для семьи в целом. Но я до сих пор не могу поверить, что ты — пигалица из дома Гринвелл — предугадала исход событий и даже умудрилась на них повлиять. Эвер?

— Да?

— Кто ты такая?

Замешкавшись с ответом, я растерянно нахмурилась, глядя в орехово-зеленые глаза, смотрящие на меня слишком прямо.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто. Ты. Такая? — проговорил он по слогам, резко добавив: — Отвечай!

— Эвер.

— Еще раз.

— Я — Эвер, твоя жена.

— Еще раз!

— Я — Эвер Винтер! — рявкнула, не понимая, чего он от меня хочет. Но стоило произнести это вслух, как супруг схватил меня за руку и дернул, роняя себе на колени.

— Запомни это хорошенько, — зашипел он, рукой обхватывая меня за пояс и не позволяя убежать. — Винтер — твоя семья. А если более конкретно — я.

— Ты пьян…

— Не настолько, чтобы упустить из виду, что моя супруга — бастард, затравленный собственными родными, чужая в своем доме и имевшая статус едва ли не ниже прислуги, — очень и очень умна. Хитрая, дальновидная и крайне рассудительная особа, решившая вести свою игру.

— Я ни во что не играю, Винтер. Ты ужасно пьян…

— Прекрати звать меня «Винтер».

Прозвучавшее в голосе предупреждение окатило ледяной водой, заставляя выпрямить спину и приготовиться к атаке.

— Эвер, я знаю, что этот брак тебе что кость в горле. Я не прошу у тебя любви и покорности, которые потребовал бы любой другой. Но ты должна запомнить, — мужская ладонь скользнула по спине, зарылась в волосы, крепко сжавшись и фиксируя, чем напугала до ужаса. — Я не прощу предательства.

— У меня нет такой цели, Даррен.

Он смотрел все так же прямо, и казалось, что даже взгляд протрезвел, став таким же цепким, как обычно.

От него пахло алкоголем, табаком и женскими духами, впитавшимися в ткань, но от страха я видела и осознавала только глядящие на меня ореховые глаза, способные пронзить насквозь своей сталью.

— В чем твоя цель, Эвер?

— Я не хочу быть твоим врагом весь остаток своих лет.

Кажется, мои слова поразили его и озадачили. Он словно не верил и верил одновременно, разомкнув губы от удивления, но тут же их сжав. Гулко сглотнув, Винтер еще несколько мгновений молчал, прежде чем спросить:

— А кем ты хочешь быть?

— Эвер Винтер.

На самом деле я сама не знала, что именно подразумевала под этим ответом. Просто для меня эти слова выглядели как защита, как оплот возможной стабильности и покоя, который мне предстоит еще очень долго выстраивать.

Но у этого была перспектива! Был шанс!

В моменте мне показалось, что супруг меня понял, но то, как напряглась его шея и как расслабились пальцы на моем затылке, прозвучало совершенно иначе.

— Даррен?..

— Уймись, Эвер! Я не покушаюсь на твою невинность! — закатил глаза, резко став звучать громче. — Но нам же нужно с чего-то начинать! Я слишком пьян, чтобы провести брачную ночь, но поцеловать-то свою жену я могу?

— От тебя разит, как от винной бочки, — сморщилась я.

— А ты пахнешь камином и кофе, — ответил он, вроде бы с издевкой, но, к моему удивлению, совершенно беззлобно. — И мне нравится, как ты пахнешь, упрямая ты ослица! Я милостиво даю тебе еще одну отсрочку до завтра, но взамен требую, — тут он понизил голос и мотнул головой, чтобы вновь заглянуть мне прямо в глаза, — чтобы ты научилась целоваться. На мне, разумеется.

— А других вариантов нет?

Вмиг побагровевшее лицо мужа выглядело так, словно я произнесла нечто, прозвучавшее вовсе не так, как планировалось. И то, как требовательно рука скользнула по моему бедру, сжав его, только подтверждало мои выводы.

— Это каких других? Хочешь поучиться на ком-то другом?

Я осознала все слишком резко и от удивления произнесла свою догадку вслух:

— Ты ревнуешь.

— А ты непроходимая идиотка, если поняла это только сейчас, — смело заявил он, окончательно лишая меня слов. — Ты уже закроешь свой чудесный рот и поцелуешь меня или так и будешь трепаться об очевидных вещах?

Он ревновал.

О, священный Трой! Даррен Винтер — ревнует! Меня!!!

Стала понятна и та выходка с мундиром, и то, как воинственно он прятал меня за спиной, и как оборвал Кроули на полуслове, стоило тому проявить любезность!

— Значит, ты все-таки идиотка, — расценив мое молчание правильно, Винтер покачал головой.

— Заткнись! Я просто… просто удивлена.

— Ты? Моя дева-зима, ты умеешь удивляться? Я думал, тебя уже ничем не поразить!

— Дева-зима?

— Ты лицо свое иногда в зеркале видишь? Холодная, как сосулька. Только когда истерично вопишь от злости, похожа на живого человека. Почему ты такая, Эвер Винтер?

— Ты не поймешь…

— А ты объясни! — пьяно потребовал он, вновь не дав мне подняться. — Я хочу знать! Я должен знать.

— Я так защищаюсь, Даррен.

— От меня?

— От тебя в особенности.

Мужчина тяжело вздохнул, неожиданно прижавшись своим лбом к моему, и устало сказал:

— Заслуженно. Я ошибался. Ты не ослица.

— Спасибо, — насмешливо фыркнула я, но муж оборвал:

— И если ты меня прощаешь, давай закрепим это перемирие поцелуем?

— Ты всегда так ведешь переговоры?

— Конечно! У меня и мятные конфетки всегда с собой!

— Ты ужасен, — рассмеялась я, явственно представив картину, нарисованную воображением.

— Я такой. А теперь серьезно. Мне или сама?