Кира Полынь – Стражи Сердца. Единственная для пустынников (страница 23)
Я сделала то единственное, что у меня оставалось.
Набрав в грудь побольше воздуха одним быстрым глотком, нырнула и едва тут же не выпустила весь свой запас, оказавшись в непосредственной близости с голым телом пустынника.
Прозрачная вода практически ничего не скрывала. Светлая кожа белела на фоне темного дна. Покрутив головой, я увидела только, как загорелись развешанные на ветвях фонари, оранжевыми шариками светясь через призму воды.
Неожиданно стало легко.
Голова просветлела, став ясной, и я отплыла в сторону, невольно приглядевшись к крепкому телу, медленно болтающему ногами. Широкий торс заканчивался их развилкой, и то, что Тайпан старательно прятал в штанах, сейчас стремилось к поверхности, поражая своей плотностью, а самое страшное — желанием.
Легкие потихоньку начало покалывать, пока я разглядывала пустынника, не постеснявшегося проигнорировать белье, и по-хорошему надо было бы уже всплывать, но…
Я не успела.
Сильные руки рывком вытянули меня на поверхность, дав сделать глубокий глоток воздуха, и я оказалась придавлена к груди Ворона, торопливо сдвигающего мокрые пряди с моего лица.
— С ума сошла?!
— Я просто плавала, — налаживая дыхание, проговорила я.
— А если бы наглоталась?! Ты головой думала, что могла утонуть?!
— Я отлично плаваю и все держала под контролем…
— Упрямая, — рыкнул он и сжал мой подбородок жесткими пальцами. — Живо в парную.
— Не то что?.. И вообще, отпусти меня.
— Хм, — страдальчески выдохнул он сквозь зубы и закатил глаза.
Чтобы в следующую секунду меня поцеловать.
Глава 33
— Дети! — прогремевший в воздухе голос тетушки Руньи буквально спас меня, заставив Ворона отпрянуть от моих губ, поднимая голову на зов. — Вы там еще не замерзли? Ужин готов!
— Идем! — весело крикнул Тайпан и кровожадно обернулся ко мне.
Точнее, к нам, так как пустынник меня из рук не выпустил, продолжая крепко прижимать к себе.
И правда ворон — хватка цепкая, как у хищника.
— В парную, живо, — прошипел тот, вернув взгляд ко мне. — Или я отнесу тебя сам, и тебе это наверняка не понравится.
— Хватит командовать. Я сама знаю, что мне делать, — чувствуя, как загорелись кончики ушей от этого рассерженного тона, прорычала я. — Пусти.
— Минута, Лирель. Или я вернусь за тобой.
Разжав наконец руки, Ворон быстро отплыл, цепляясь пальцами за причал и подтягивая себя на поверхность. Белья на нем, как я и думала, не оказалось; не стесняясь своей наготы, пустынник расслабленной походкой скрылся за зеленой кущей садовых деревьев.
Тайпан бросил на меня пронзительный взгляд, и так же совершенно естественно взобрался на деревянный пирс, отправившись вслед за братом, который уже хлопнул дверьми парной.
Я осталась одна.
Растерянная, замерзшая и не знающая, как себя с ними вести.
Они, словно непробиваемые скалы, держались уверенно и естественно, допуская то, чего не должны были, с игривой легкостью. И у них получалось.
Мне нужно было взъяриться, вскипеть, обругать поцеловавшего меня пустынника, ставя на место его поразительную наглость, но я не могла, все отчетливее вслушиваясь в гудящей барабан под ребрами, который хотел продолжения.
«Так что прими как факт — нам приятно твое внимание, и тебе наше скоро понравится», — прогудели в голове слова Тайпана, взращивая новую волну растерянности.
Черт!
Ударив ладонью по водной глади, хмуро поплыла к пирсу, с трудом вскарабкалась наверх, путаясь в подоле мокрого платья. Кожа моментально покрылась крупными холодными мурашками; обхватив себя руками, я понуро побрела в парную, низко опустив голову.
Только оказавшись в густом белом молоке, наконец согрелась. Решив, что купаний на сегодня хватит, смело дернула дверь комнатки, где оставила свою одежду, явно сглупив, что не взяла ей взамен чистую.
Словно огромная тень, у сброшенных второпях вещей стоял Ворон, который, заметив меня в проеме, широко распахнул глаза, разглядывая внимательно и неторопливо.
— Что ты здесь делаешь?!
— Принес тебе чистые вещи, — ответил он, громко сглотнув, отчего его кадык подпрыгнул и тут же рухнул вниз. — Гордюн эн гузен шел… (1)
— Что?
— Ничего. Одевайся, — опустив на скамью платье, Ворон резко развернулся и направился к выходу, только у порога на секунду замерев.
Опустив широкую ладонь на косяк, он сжал пальцы в кулак, бросив почти что через плечо:
— Анлыждаксын… (2)
Не став объясняться, вышел, не дав мне и мгновения на осознание.
Оно пришло позже, когда, опустив голову, я поняла, на что так завороженно смотрел пустынник. Чертово платье облепило мокрое тело словно чулок. Оно буквально просвечивало, подчеркнув все изгибы и неровности, которые я так старательно прятала, не желая выходить из воды.
Бездна…
В обеденный зал я спустилась, чувствуя себя крайне неловко, ведь платье, что выбрал Ворон, было… красивым. То единственное, что я взяла на всякий очень весомый случай, тайком запихнув в сумку, и которое смотрелось инородно в домашней обстановке харчевни.
— Дочка! — тетушка Рунья, появившаяся, как и всегда неожиданно, ловко подхватила меня под руку, затягивая вглубь зала. — Сегодня на ужин рагу из кролика и сырные лепешки. Я сама пекла! Надеюсь, тебе понравится, и ты попросишь добавки! Вон, худенькая какая!
— Я ей то же самое говорю, — подал голос Тайпан, не поднимаясь со своего места за столом, спрятанным в отдаленном закутке.
— Не переживай, сынок! Попробует мои лепешки — за уши не оттянешь! — рассмеялась женщина, усадив меня рядом с пустынниками. — Все, ужинайте, дети, приятного аппетита!
— Спасибо! — хором ответили мужчины.
Я поспешила добавить:
— Спасибо. Выглядит просто потрясающе. Слюнки текут.
— Так налетай, милая!
Махнув рукой, хозяйка харчевни исчезла за поворотом, оставляя нас в напряженном уединении.
Ворон уже был одет, а Тайпан, не изменяя себе, удосужился натянуть только штаны и свои правые наручи, с которыми расставался лишь при купании.
Моя тарелка тут же наполнилась вкусностями, от которых заурчало в животе. Сглотнув голодную слюну, я невольно обвела мужчин взглядом, замечая, что на столе расставлены свечи в красивых подсвечниках.
Глава 34
— Я сказал, что у нас романтический ужин, — заметив мой вопросительный взгляд, пояснил Тайпан.
— Зачем?
— За этим, — на стол, звякнув донышком, опустилась бутылка. — Хорошее домашнее вино еще никому не вредило. Присоединишься?
— Да, — выдохнула устало.
Бокал вина и сытная трапеза — вот что могло сейчас вернуть равновесие и хотя бы заплаткой заклеить мой душевный раздрай. Поэтому, сцапав наполненный бокал, я храбро отхлебнула, удивляясь тонкости вкуса.
— Закусывай.
— Разумеется.