Кира Полынь – Стражи Сердца. Единственная для пустынников (страница 22)

— Много лет меня никто ребенком не называл. Даже спорить с ней не захотелось.

— Я заметила, — прошипела я, захлопывая перед его носом дверь.

Глава 31

— Кадын! — позвал Ворон из-за двери, не сдерживая смеха. — Не обижайся! Ну зачем переубеждать женщину, которая сама придумала нам легенду? Ну, так же правда лучше!..

— Кому? Тебе?

— Нам всем, — все еще веселясь, ответил он. — Никто и подумать не сможет, что сбежавшая принцесса может скрываться под личиной дважды крепкой семьянинки. Кадын?

— Ты дашь мне уже переодеться?!

— Хорошо, — бросил он и наконец ушел, оставив меня наедине с самой собой.

Стянув с тела грязный дорожный костюм, я развернула врученное полотенце и горестно вздохнула.

Сорочка? Скорее сарафан!

Широкое в поясе платье на тонких лямках было легким, но непрозрачным, что радовало. Нырнув в него, посмотрела на себя сверху вниз, поправила такой лишний объем на груди и смело вошла в парную, сразу же растерявшись.

Густой ароматный пар висел в воздухе, практически ослепляя. Жар каплями пота немедленно осел на коже, пропитывая ткань, и я невольно выдохнула, от удовольствия закрыв глаза.

Как хорошо…

Двигаясь практически на ощупь, нашла в углу несколько бочек с холодной и горячей водой и небольшие корытца. Начерпав в них воды, принялась поливать себя из ковша, блаженно застонав от облегчения, словно пыль и грязь, что осела на меня за прошедшие дни, давила на плечи, сейчас стекая на чуть наклонный пол.

Мыло, как и щетка, нашлись рядом. Взбив мягкую пену, я намылила плечи и лицо, умываясь.

— Зря ты надела сорочку, — серьезный, а главное, совершенно спокойный голос Тайпана раздался где-то в противоположном углу парной, напоминая, что я здесь не одна. — Не вымоешься нормально. Можешь снять, мы все равно ничего не увидим.

— Тогда как бы ты узнал, что я в сорочке?

— Мне Ворон сказал, — безобидно поделился он. — А так я тебя просто слышу, а не вижу, принцесса.

— Ворон?

— Да, я сказал, — донеслось с другой стороны из непроницаемого пара. — Ты правда можешь раздеться, нам ничего не видно.

Я еще несколько секунд пребывала в ступоре, а после принялась строить рожицы и выдавать неприличные жесты, на которые никто не откликнулся.

Соблазн был велик. Торопливо избавившись от платья, я постаралась как можно быстрее намылиться и смыть с себя посеревшую пену, прополоскала волосы и вновь нырнула в свой купальный наряд. Ткань прилипла к влажному телу, но я была слишком довольна собой, чтобы об этом думать, просто усевшись на лавочку и глубоко вдыхая горячий воздух.

В противоположной стороне послышался плеск воды, и я запоздало вспомнила одну очень важную вещь.

Если на мне была хотя бы сорочка, то пустынники наверняка этим себя не озадачивали, и сейчас где-то там, в густоте пара, совершенно спокойно обмывали голые тела.

Жар сгустился внизу живота, но, стряхнув с себя навязчивую фантазию, я потянулась вперед, ища дверь наружу.

Мне не мешает остыть. Холодная вода запруды отлично для этого подойдет.

Задний дворик, засеянный зеленью. Узкая, выложенная ровными камешками дорожка вела вглубь. Буквально в нескольких шагах от дверей парной оказался небольшой причал без лодок, с которого можно было смело нырнуть в гладкую поверхность запруды, прикрытой с неба кустистыми лапами высоких и старых ив.

Разбежавшись, я оттолкнулась от края и камнем рухнула в воду, погружаясь с головой. Легкие дрогнули от перемены температуры; вынырнув, я тяжело задышала, закрывая глаза.

Да, это то, что было мне нужно.

Остыть.

Меня до трясучки пугала мысль, что я смотрю на пустынников не так, как должна была изначально. Что-то переменилось в воздухе, сбивая меня со света от маяка здравого смысла.

Так нельзя.

В голове роились картинки той странной ночи с Тайпаном, когда я позволила себе лишнего, перемешиваясь с поцелуями Ворона, которые вовсе не выглядели собственническими, словно он даже не собирался таиться от брата, целуя меня у него на виду. Все это дрожало внутри, заставляя голову гудеть от непонимания и непринятия такого положения.

Это слишком для тебя, Лирель. Ты никогда даже не думала о подобном, а теперь окунулась с головой, словно в эту запруду, и не знаешь, как вылезти…

Громкие всплески, покачнувшие мое спокойное зависание в воде, заставили открыть глаза, чтобы заметить, как две пары ног мелькнули в воздухе и исчезли, скрываясь на глубине.

Глава 32

Первым вынырнул Тайпан, высоко запрокинув голову и позволяя воде стечь по длинным волосам, потемневшим от влаги. Он вытер лицо ладонями, оглянулся, словно проигнорировав мое присутствие, и заметив появившегося недалеко Ворона, еще раз окунулся с головой.

— Эй! Я, вообще-то, тут моюсь!

— Мы тоже, — пожав плечом, пустынник подплыл поближе. — Потереть тебе спинку?

— Вот еще, — развернувшись, уже попыталась уплыть, но вовремя вспомнила, что вымокшая напрочь сорочка теперь уже точно ничего не скроет, вздымаясь в воде белым пузырем.

Нет, нельзя.

Лучше дождаться, пока пустынники охладятся и уйдут, а потом мышкой нырнуть обратно в купальню, обмотаться длинным полотенцем, скрывшись под ним, как под плащом.

Ворон сделал пару кругов, практически доплыв до потока неспешной реки, развернулся, и размашистыми гребками направился обратно, коротко набирая воздуха и вновь опуская голову в воду.

— И где же дети пустыни научись так плавать?

— Мы же говорили, что слишком давно путешествуем по твоей земле. И к тому же мы быстро учимся, — поделился Тайпан. — Ворон вообще влюблен в воду, я же просто чувствую себя уверенно. А ты? Ты где научилась плавать?

— У меня был учитель.

— М-м-м, — многозначительно протянул пустынник. — И вновь высокородные предпочитают легкий путь.

— Главное — не путь, а результат.

— Не соглашусь, — бросил он и глубоко занырнул, сверкнув голым задом с еще розовой после парной кожей.

Закатив глаза, невольно свела колени прямо в воде, вновь прогоняя от себя недопустимые мысли. И воспоминания…

Как горячо было в его руках, как тело послушно плавилось, позволяя себя трогать, ласкать, и доверчиво рассыпалось, словно по приказу.

Голод… Чертов голод разрастался от одной только мысли! Спящий столько лет, он разъедал меня изнутри, словно ржавчина, подталкивая к, возможно, самому неправильному решению в моей жизни.

Боги, Лирель! Соберись! Он твой охранник, и ничего более!

Ехидное лицо вынырнуло в опасной близости, отчего я дернулась, вжимаясь лопатками в столб причала, что вызвало на губах Тайпана слишком самодовольную улыбку.

— Еще не надумала отдать должок? — прошептал он, упершись ладонью поверх моего плеча и приблизившись еще сильнее.

Должок?..

— Нет, не надумала, — вспомнив, о чем идет речь, мысленно хлопнула себя по лбу. — И не надумаю.

— С чего вдруг? Я тоже отлучен от тела, как Ворон? Или ты все же смилостивишься?

— Прекрати.

Ощутимо напрягшись, втянула голову в плечи, чувствуя, как горячий взгляд жжет кончик носа.

— Так уйди, — усмехнулся он. — Давай, принцесса, вылезай из воды и гордо удались, раз тебе все равно. Или все же тебе есть дело на то, какой я тебя увижу?

— Етар, — выдохнула я, замирая в ожидании реакции.

— Сакын дурма, — не растеряв улыбки, поправил он. — Так будет правильнее.

— Переведи.

— «Не останавливайся».