Кира Монро – Темнота (страница 8)

– Хочешь, я останусь?

– Нет, всё в порядке, – отвечаю я. Но едва слова слетают с губ, как внутри что-то сжимается: я не уверена, что это правда.

Он отпускает меня, коротко кивая, и я вхожу в дом. В гостиной сажусь на диван напротив офицера Эдвардса. Эвелин устраивается рядом, переплетя пальцы на коленях. Офицер раскрывает блокнот на чистой странице, и меня охватывает дежавю, как будто снова на приёме у доктора Эллиса.

– Итак, вы знаете, что в ту ночь были на вечеринке? – начинает он.

– Да.

Он перелистывает несколько страниц назад:

– Она проходила в доме Софи Ву, так?

Имя мне ни о чём не говорит, но Эвелин кивает. Офицер продолжает:

– Предположу, там был алкоголь?

– Я не знаю, – честно отвечаю я.

– У неё амнезия, если вы вдруг забыли, – холодно бросает Эвелин, и я мгновенно ощущаю благодарность за её вмешательство.

Офицер поднимает руки в мирном жесте:

– Конечно. Мы просто пытаемся восстановить картину. Надеялись, что вы уже готовы говорить. Далия, может, ты всё-таки вспомнила хоть что-то ещё?

Я прикусываю внутреннюю сторону губы, вспоминая разрозненные, будто случайные кадры, которые мозг вытянул из той ночи, и ту вспышку памяти, что накатила утром в коридоре. Вряд ли из этого можно извлечь что-то полезное. Я не уверена, было ли это на самом деле или моё сознание просто играет со мной.

– Когда будешь готова, – ободряюще говорит он.

– Простите, но я… ничего не могу вспомнить, – качаю я головой.

Это не совсем ложь. Просто мне кажется, что всё это не имеет смысла.

– Жаль, – произносит он, и на его лице мелькает явное разочарование. – В ту ночь многое не складывается. Даже самая мелочь может многое прояснить. В твоей машине нашли открытую бутылку алкоголя, но в твоей крови – ни капли. Как ты это объяснишь?

Щёки заливает жар. Я снова качаю головой:

– Я…

– Думаю, на сегодня достаточно, – твёрдо говорит Эвелин, поднимаясь с дивана.

– Мисс Марлоу, – пытается возразить он, – мы просто хотим рассмотреть все возможные версии…

– И она уже всё рассказала. Очевидно же, что сейчас она не в состоянии отвечать на вопросы, – холодно парирует Эвелин.

Её голос холоден и точен, как лезвие. По спине пробегает дрожь. Офицер Эдвардс на секунду теряется, словно подбирает более мягкую формулировку, но Эвелин уже встаёт, подводит его к двери и, не оборачиваясь, закрывает её.

Видеть, как она выставляет полицейского, словно назойливую муху, странно. И, надо признать, впечатляюще. Судя по её невозмутимому лицу, делает она это не в первый раз.

– Бесполезно, – бормочет она. – Им просто нечем заняться. Никогда не позволяй им говорить с тобой наедине. Слышишь?

Я растерянно киваю:

– Хорошо.

– Копы в этом городе всегда были против тебя, – добавляет она, и в её голосе звучит накопившееся раздражение. – Всё зашло слишком далеко. То, что у тебя есть пара «косяков» в прошлом, не даёт им права допрашивать тебя после аварии, которая чуть не стоила тебе жизни. Я и так сдерживаю их как могу, но, похоже, они только и ждут повода вцепиться.

– «Косяков»? – переспрашиваю я, настораживаясь.

Она понимает, что сболтнула лишнего:

– Сейчас не об этом. У тебя был тяжёлый день. Пойдём, поужинаем. Я закажу что-нибудь вкусное.

С этими словами она уходит на кухню, а я остаюсь в гостиной, пытаясь понять, визит офицера Эдвардса – это просто попытка собрать улики или завуалированная угроза?

ГЛАВА IV

Через несколько ночей после визита полиции мне снится первый яркий, почти осязаемый сон. Я стою у подножия детской площадки, затерянной среди бесконечных деревьев. Ледяной ветер скользит по коже, словно чьи-то холодные пальцы. Вокруг – ни звука, ни движения. Сначала мне кажется, что я одна, но потом замечаю мальчика на качелях.

Он смотрит прямо на меня с удивительной серьёзностью. Его глаза разного цвета: один синий, другой зелёный. Он едва заметно толкается ногой от земли, и каждый скрип цепей звучит глухо и зловеще.

Над головой тянется мутно-серое небо, вязкое, как грязная вода. Всё вокруг застыло в странном ожидании. Я ощущаю, как внутри поднимается беспокойство: вдруг мальчику нужна помощь?

Стараясь не напугать его, я натягиваю улыбку и приседаю рядом.

– Привет. Как у тебя дела?

Он молчит. Качели раскачиваются, цепи жалобно скрипят.

– А родители где? Ты здесь один?

Тишина. Я медленно поднимаюсь и оглядываюсь по сторонам. Площадка пуста. Небо стремительно темнеет, ночь надвигается с неестественной скоростью, будто кто-то выкручивает циферблат времени. В груди нарастает глухое ощущение опасности. Мне кажется, за нами наблюдают.

– Эй… нам лучше уйти отсюда, – говорю я вполголоса и протягиваю руку к мальчику. – Хочешь пойти со мной?

Он моргает. Лицо остаётся бесстрастным, словно каменная маска. Но на этот раз он произносит:

– Ты проснулась?

– Что?

– Ты проснулась?

Он не смотрит на меня, его взгляд устремлён куда-то за моё плечо. Я замираю, и в тот же миг площадку озаряет ослепительная вспышка белого света. Он поднимает руку, указывает пальцем. Я оборачиваюсь и в последний момент успеваю заметить пару ярких фар, мчащихся прямо на меня.

Задыхаясь, я бросаюсь в сторону, но прежде чем коснуться земли, просыпаюсь с резким рывком, вцепившись в одеяло. Грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось.

В дверь стучат. Я щурюсь от солнечного света, заливающего комнату. Сердце всё ещё колотится в груди. Несколько секунд уходит на то, чтобы понять: это был сон. Только сон. Но такой реальный, будто я действительно побывала там.

Доктор Эллис предупреждал: такое возможно. Мозг работает на пределе, пытаясь восстановиться, и это вызывает странные, почти правдоподобные сны. Я стараюсь удержать обрывки, пока они не рассыпались окончательно. Это должно что-то значить. Обязательно должно.

– Далия? – голос Кэссиди за дверью заставляет меня вздрогнуть. – Ты проснулась?

– Ага, – хрипло отвечаю я.

– Я приготовила завтрак. Тебе стоит поесть, если не хочешь опоздать в школу.

Когда её шаги затихают в коридоре, я бросаю взгляд на часы и понимаю: проспала. Будильник, разумеется, отключён. На ходу натягиваю одежду, стараясь успокоить сердце, и спускаюсь вниз, где воздух густо пропитан ароматом чего-то тёплого и сладкого.

Кэссиди аккуратно перекладывает блинчик на тарелку и ставит её на кухонный остров. Я сажусь напротив, сглатывая слюну.

– Спасибо, – искренне говорю я и тут же принимаюсь за еду, пока она устраивается рядом на высоком табурете.

Мы едим молча, каждый в своих мыслях. Слышно лишь позвякивание вилки о тарелку да тихое шипение масла на сковороде. Я невольно вспоминаю разговор с Логаном на тропе «Шепчущих Сосен» – о нашей семье. Тема, вероятно, болезненная, но молчать дальше кажется неправильным.

– Слушай… – неуверенно начинаю я. – На днях Логан кое-что упомянул.

Кэссиди склоняет голову набок и делает глоток апельсинового сока.

– Про нашего отца, – добавляю я, следя за тем, как её пальцы напрягаются, всё ещё сжимая стакан.

– Я заметила, вы как будто никогда о нём не говорите.

Она глубоко вдыхает. В её взгляде появляется та серьёзность, которой я раньше за ней не видела.

– Я знала, что рано или поздно ты спросишь, – признаётся она. – Мы не говорим о нём, потому что он подонок. Он бросил нас много лет назад.

– Почему?