Кира Монро – Темнота (страница 2)
– Это мой парень, – объясняет Кэссиди. – Пока живёт с нами. Временно. Пока ищет жильё.
Он подходит ближе и протягивает руку:
– Логан. Прости за собаку.
С плеч словно уходит напряжение. Он первый, кто не выглядит неловко, глядя на меня. Не перегибает, не старается излишне. Просто человек, который не делает из этого трагедии.
– Приятно познакомиться, – отвечаю я, пожимая его руку. – Снова.
– Рад, что ты вернулась, – говорит Логан.
Я уже слышала о нём немало: стоило разговору в машине хоть немного замедлиться, Кэссиди неизменно начинала рассказывать о нём. Но в больницу он с ней ни разу не приезжал.
Логан задерживает взгляд чуть дольше, чем нужно, и я чувствую, как лицо наливается жаром. Эвелин касается моего плеча, не замечая неловкости:
– Пойдём, я покажу тебе дом.
Оставив их позади, она проводит для меня короткую экскурсию. Дом уютный, наполненный жизнью. Он пропитан историями и временем. На стенах – семейные фотографии в резных рамках, на диванах – вязаные вручную пледы. В комнатах преобладают тёплые винные и оливковые оттенки. Полы слегка поскрипывают, а оконные рамы будто бы хранят запах старого дерева и садового воздуха.
В этом доме есть что-то от старинной лесной хижины и викторианского коттеджа: тепло, тяжёлые портьеры, приглушённый свет, витражные вставки в стёклах. На подоконниках стоят глиняные горшки с фиалками, а над лестницей висит люстра, словно из старого театра.
Мою комнату она оставляет напоследок. Мы поднимаемся на второй этаж, и даже короткий подъём утомляет меня. Эвелин останавливается у двери в конце коридора. Когда она берётся за ручку, я невольно задерживаю дыхание.
Комната залита мягким светом гирлянды, развешанной над кроватью. Огоньки мерцают, как звёзды. На тумбочке работает диффузор с лавандой: аромат наполняет пространство, и плечи сами собой расслабляются. В углу стоит белый письменный стол. При виде ноутбука внутри что-то ёкает: возможно, в нём спрятаны ответы. Напротив кровати – целая стена, усыпанная фотографиями. Чужие лица, эмоции, моменты. Доказательства чьей-то жизни, к которой я сейчас не имею доступа.
Комната красивая. Очень. Но она не моя.
Надежда на возвращение памяти ускользает, как вода сквозь пальцы. В глазах предательски тяжелеет разочарование.
– Здорово, – выдавливаю я.
– Я оставлю тебя наедине, – говорит Эвелин.
– Спасибо, Эвелин, – произношу я впервые, называя её по имени. И только увидев выражение её лица, понимаю, что допустила ошибку.
– Всё в порядке, – отвечает она, и голос её дрожит. – Я буду внизу. Если что, зови.
Она быстро выходит, оставляя меня одну. Я подхожу к стене с фотографиями, надеясь отвлечься от неловкости. С момента, как мы оказались под одной крышей, напряжение только растёт. Трудно поверить, что когда-нибудь всё это станет нормальным.
Фотографий так много, что взгляд не может зацепиться ни за одну. Большинство сделаны в переполненных гостиных. На многих у меня в руке красный пластиковый стакан: я смеюсь, позирую, держусь за плечи одних и тех же людей – ослепительной блондинки с рекламной улыбкой, парня с кудрявыми волосами, который то приобнимает меня, то смотрит с обожанием, будто я центр его мира, и крепкого широкоплечего парня в спортивной куртке с глуповатой ухмылкой. Целая галерея лиц без воспоминаний. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова стать этой девушкой. Не уверена, хочу ли.
Раздаётся стук в дверь. Я вздрагиваю, сердце пропускает удар.
– Входи, – говорю, опускаясь на край кровати.
Дверь медленно открывается, и в проёме появляется Логан. Он замирает, увидев моё лицо, и неловко засовывает руки в карманы.
– Привет, – говорит он.
– Привет, – отвечаю спокойно.
Он принимает мой ответ за приглашение и приближается, опускаясь на край кровати. Между нами остаётся небольшое расстояние.
– Как ты себя чувствуешь?
– Знаешь, мне уже столько раз задавали этот вопрос, и я до сих пор не знаю, как на него ответить. – Между нами повисает короткая пауза. – Даже если бы знала, что чувствую, не уверена, что смогла бы это выразить словами.
Он кивает.
– Даже представить себе не могу.
– Мы были близки?
– Да. – Он не раздумывает. – Ты одна из моих самых близких друзей.
– Правда? – я чуть поворачиваю голову, указывая подбородком на стену с фотографиями. – Это действительно я?
– В основном да, – отвечает он. – Ты всегда была в движении. Постоянно где-то, с парнем, с друзьями, чем-то занималась… чем бы ты там ни занималась. Кажется, тебе нравилось быть непредсказуемой.
Я смотрю на снимок, где смеюсь, обняв людей по обе стороны. На фото у меня такие живые глаза, не как сейчас.
– Но с семьёй у тебя были сложности. Здесь часто вспыхивали ссоры.
– Звучит как мечта, – говорю я с сарказмом, и он невольно усмехается.
– Ты классная, – заверяет он.
– Ну хоть с тобой мы ладили. Приятно знать, что я была не врагом номер один.
Он прячет улыбку, откашливаясь, чтобы скрыть смех. Не знаю почему, но рядом с ним мне легче всего.
С тех пор как я очнулась, это, пожалуй, первый момент, когда я чувствую себя более-менее спокойно. С ним не так неловко, не так напряжённо. Я верю, что мы действительно были близки. Он ощущается знакомым куда сильнее, чем кто-либо другой. Может, у меня и правда были натянутые отношения с матерью и сестрой. Может, поэтому я чувствую себя с ними… чужой.
– А каково это? – вдруг спрашивает он.
– Потерять память?
Он кивает.
– Будто я влезла в чью-то жизнь, – говорю я после паузы, – и теперь должна подхватить её с того места, где она остановилась. Только я даже не знаю, что было до того, как очнулась здесь.
Я киваю в сторону стены с фотографиями:
– Все ждут, что я буду той самой девушкой. А я даже не знаю, кто она. Не узнаю её. И всё, что я могу, – это разочаровать всех. Я постоянно чувствую вину… за то, что не соответствую ожиданиям.
– Стоп. – Логан перебивает меня и кладёт ладонь на мою руку. – У тебя нет ни единой причины чувствовать вину. Это не твоя вина. Ты этого не выбирала.
Это первые такие слова, что я слышу. И только теперь понимаю, как отчаянно нуждалась в них.
– Не знаю почему… но мне кажется, я могу тебе доверять. Доверяю, что ты скажешь мне правду.
– Конечно, – говорит он, сжимая мою руку. – Спрашивай, что захочешь. Всё, что угодно.
– Спасибо, – шепчу я, опуская взгляд на наши переплетённые пальцы.
– Я так рад, что ты дома, – шепчет он в ответ, отпуская мою руку.
Следующее движение слишком быстрое. Он берёт меня за лицо, его ладони ложатся на мои щёки. По спине пробегает электрический разряд. Он наклоняется ближе, и я замираю. На секунду кажется, что всё замедляется: дыхание, мысли, время. Но уже в следующую, в голове словно включается холодный свет. Всё проясняется.
Я резко упираюсь ладонями ему в грудь и отталкиваю, тут же вскакивая на ноги.
– Ты с ума сошёл?! Что ты делаешь?!
Логан выглядит не менее шокированным. Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но слова не идут. Резко проводит рукой по волосам, опускает взгляд:
– Чёрт… Прости. Этого не должно было случиться.
– Ты парень Кэссиди.
– Да, – признаёт он, голос едва слышен.
– Тогда что это было?
– То, чего не должно было произойти. Особенно сейчас. – Он смотрит на меня с сожалением, с виной, с чем-то, что делает всё ещё хуже. – Прости, Дали. Я думал, у меня больше самоконтроля.
Я моргаю. Слова не сразу доходят.