Кира Монро – Темнота (страница 4)

Мы входим внутрь. Свет, пробивающийся сквозь стеклянный потолок атриума, окрашивает всё вокруг в тусклые, синевато-серые оттенки. Будто и люди, и стены, и даже воздух внутри выцветшие, как старая фотография.

Шёпот начинается сразу, как только за нами захлопываются двери. Сначала в одном углу, едва слышный, но быстро разрастается, как пожар, перекидываясь от группы к группе. Эвелин мягко кладёт ладонь на мою руку, направляя меня в сторону приёмной, но тут же замирает, почувствовав, как я напряглась.

Я стараюсь не слушать, стараюсь отсечь фон, как мешающий шум. Но один обрывок всё-таки прорывается сквозь щель приоткрытой двери:

– Говорят, у неё амнезия. Ты думаешь, она притворяется? Это так на неё похоже…

К тому моменту, как мы подходим к стойке, челюсть у меня ноет от того, как сильно я сжимала зубы. За стойкой сидит полноватая женщина с огненно-рыжими волосами, собранными в тугой пучок. На табличке написано: Миссис Галлахер.

– Далия! – говорит она приветливо, одаривая меня натянутой улыбкой. Она у неё сочувственная, растерянная, такая же, как у всех взрослых, которых я вижу в последнее время. – Очень рада тебя видеть.

Эвелин едва заметно подталкивает меня локтем.

– Спасибо, – отвечаю я.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе адаптироваться, – обещает она. – Нам важно, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности и комфорте. Если тебе что-то понадобится в любой момент, просто скажи. Мы рядом.

Её показная забота почему-то вызывает во мне странное раздражение. Интересно, долго ли ещё взрослые будут вести себя так, будто я сделана из стекла? Вся эта «поддержка» вроде бы должна вернуть чувство нормальности. Но с каких это пор нормальность, когда на тебя смотрят так, будто ты можешь рассыпаться в любую секунду?

Пока миссис Галлахер копается в бумагах, вытаскивая моё расписание, я машинально смотрю в окно, выходящее в коридор. За стеклом снуют ученики. Некоторые бросают взгляды в сторону офиса, притворяясь, будто просто проходят мимо.

И вдруг один взгляд цепляет меня: парень с тёмно-каштановыми волосами и чётко очерченной линией подбородка. Он как раз что-то достаёт из шкафчика, и кажется, что я застала его словно в кадре, выхваченном из фильма. Он замечает, что я смотрю, и отвечает взглядом – холодным, оценивающим. В нём нет ни удивления, ни смущения, только лёд и напряжение.

Сознание будто на секунду гаснет: пустота и тишина. Он отворачивается, как будто ничего не произошло, и исчезает в коридоре. Что-то в этой короткой встрече заставляет сердце биться быстрее. Я отвожу взгляд и снова стараюсь сосредоточиться на миссис Галлахер.

– Кабинет английского за углом, – говорит она, протягивая мне расписание и бумажку с комбинацией от шкафчика. Я перекидываю лямку рюкзака на другое плечо. – Не волнуйся, я сейчас попрошу кого-нибудь всё тебе показать.

Она встаёт и выходит в коридор, оставляя дверь приоткрытой. Эвелин тут же наклоняется ко мне, понижая голос:

– Всё в порядке?

– Пока да, – отвечаю я, хотя в голове всё ещё витает образ того парня.

А день, по сути, даже не начался.

– Вот она, – говорит миссис Галлахер, возвращаясь с кем-то ещё. – Прошу.

В комнату входит высокая, стройная блондинка и весело машет пальцами. Я узнаю её сразу: её лицо есть на нескольких фотографиях у меня в комнате. На ней клетчатая юбка и рубашка с аккуратным воротником, дополненная ободком в тон. Странно видеть её «вживую» после того, как она долго существовала для меня только как застывшее изображение на стене.

– Это Лили Маршалл, – поясняет миссис Галлахер. – Она покажет тебе школу. Одна из наших лучших учениц.

– Ну… не знаю насчёт «лучших», – кокетливо отзывается Лили, но в голосе слышится явная гордость. Затем она оборачивается к Эвелин:

– Рада вас видеть, миссис Марлоу.

– Спасибо, что согласилась, Лили, – отвечает Эвелин. Она бросает взгляд на часы, а потом смотрит на меня с лёгкой виноватой улыбкой. – Мне пора. У меня встреча с клиентом.

– А… – только и успеваю вымолвить, охваченная внезапной паникой от мысли, что она уходит. – Ладно.

– Помни, ты всегда можешь мне позвонить, – добавляет она. – Ты очень смелая.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

Смелая?

Эти слова звучат так, будто это было моё решение. Если бы от меня хоть что-то зависело, меня бы здесь не было вовсе.

Эвелин бросает мне напоследок пару ободряющих слов и исчезает за дверью. Лили молча кивает в сторону коридора, приглашая выйти. Между нами тут же повисает неловкая тишина.

Она широким жестом обводит пространство: линолеумный пол, ряды тёмно-синих шкафчиков вдоль стен:

– Добро пожаловать в Ривербридж Хай, – говорит она без особого энтузиазма, – также известное как место, которое я ненавижу больше всего на свете. Население – около пятисот.

Я непроизвольно усмехаюсь. Впервые с утра становится хоть немного легче, как будто напряжение на мгновение отпускает.

– Начнём экскурсию с твоего шкафчика, – говорит она, поворачивая за угол. Я поспешно иду следом. – Заберём всё, что нужно к английскому. Мисс Уоррен – лучший учитель в школе.

Пока мы идём по коридору, я чувствую себя словно куклой, к которой привязаны десятки нитей. Каждый взгляд будто тянет за одну из них. Незнакомцы кивают, кто-то желает удачи. Я киваю в ответ, неуклюже одёргивая свитер, тот самый, который позаимствовала у Кэссиди. Почему-то надеть его казалось менее странным, чем рыться в собственном шкафу.

– Мы же с тобой были близки, да? – неожиданно срывается с моих губ.

Лили оборачивается, слегка удивлённая, и замедляет шаг. У меня вспыхивают щёки, и я тут же пытаюсь объяснить:

– Просто… у меня в комнате столько фотографий с тобой.

– Да, – тихо отвечает она. – Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, поэтому и не начинала разговор. Но мы были лучшими подругами с тех пор, как учились в средней школе.

– Всё в порядке, – говорю я, напоминая себе, что ни в чём не виновата. – Лучше знать, чем оставаться в неведении.

– Логично. Это твой, – кивает она, останавливаясь у одного из шкафчиков.

Я протягиваю ей бумажку с комбинацией. Она набирает цифры, замок щёлкает, и дверь открывается. На внутренней стороне висит ещё одна наша фотография. Я сразу узнаю несколько снимков: точно такие же были у меня в комнате.

– Тебе понадобятся красная тетрадь и «Макбет» к первому уроку, – говорит она.

На фото мы смеёмся. Я обнимаю её за плечи, мы словно не замечаем никого вокруг, только друг друга. И вдруг вспышка.

Комната, полная людей. Громкие басы. Ощущение тревоги. Чьи-то лица – до боли знакомые и в то же время совсем чужие. Я не успеваю уловить подробности, и всё исчезает, оставляя тупую боль в виске.

Это было на самом деле? Или всего лишь плод воображения?

– Прости… за всё это, – бормочу я, перебирая книги в руках.

– Тебе не за что извиняться, – твёрдо говорит она. – И я не позволю тебе говорить такие вещи.

– Хорошо…

– К тому же, может, тебе всё вспомнится, как только ты увидишь Эзру, – добавляет она, хитро прищурившись. – Кстати, вот и он.

Я оборачиваюсь и сразу узнаю его. Тот самый парень с фотографий: он обнимал меня за талию, прижимался щекой, улыбался.

Он идёт по коридору уверенно, как будто знает, что его ждут. Кудри мягкого кофейного оттенка стали длиннее, кожа тёплая, загорелая. Рядом с ним идёт другой парень: крупный, внушительный, но с выражением лица, будто он на пороге чуда, как ребёнок на Рождество.

– Далия! – восклицает Эзра, крепко прижимая меня к себе в медвежьих объятиях. Я замираю, ошеломлённая, с приоткрытым ртом. Он сжимает меня слишком сильно, его губы едва касаются моего уха, а книги в руках больно вжимаются в грудь. Я не могу ни ответить, ни пошевелиться. – Слава Богу, ты вернулась, – шепчет он.

– Эзра! – одёргивает его Лили, кладя руку ему на плечо и оттаскивая назад, давая мне перевести дыхание. – Полегче. Ты сейчас для неё почти незнакомец.

– Чёрт, извини, – он растерянно смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Просто я очень рад тебя видеть. Когда ты очнулась, нам запретили приходить. Говорили, тебе может быть тяжело. Теперь я понимаю почему.

– Всё в порядке, – отвечаю я, отводя взгляд и заправляя за ухо выбившуюся прядь. Сердце колотится так, что кажется, слышно всем вокруг. – Я понимаю.

– Не обращай внимания, – с улыбкой вмешивается второй парень, шутливо толкая Эзру плечом. – У него и так едва ли две рабочие клетки в мозгу остались.

Эзра хмурится и толкает его в ответ:

– Заткнись.

Я растерянно смотрю на Лили в поисках помощи. Она кивает в сторону второго парня и поясняет:

– Это Джеймс, – Лили кивает в его сторону. Тот дружелюбно мне подмигивает. – Но не обольщайся: мозгов у него примерно столько же, сколько у Эзры.

– Эй! – возмущённо выкрикивают парни.

Звонок раздаётся как раз вовремя, спасая меня от слишком бурного начала дня. Я искренне рада этой передышке.

– Увидимся в столовой, – говорит Лили, отступая по коридору. – Надеюсь, вы к тому моменту научитесь вести себя прилично.

Эзра театрально прикладывает руку к груди и склоняет голову: