Кира Монро – Последний поворот домой (страница 10)
– Как долго ты уже не спишь? – спросила я, подходя ближе.
Он зачерпывал навоз и сваливал его в стоящую рядом тачку. Судя по всему, работал он уже давно.
Майкл лишь небрежно пожал плечами.
– Тебе лучше не знать.
Я прислонилась к воротам стойла, наблюдая за его чёткими, выверенными движениями.
– Ты в порядке? – тихо поинтересовалась я, заметив, как он выглядит усталым.
Он промолчал. Просто прошёл мимо, полностью проигнорировав мой вопрос.
– Майкл, остановись на секунду, – добавила я твёрже.
– Я в порядке. Не беспокойся об этом, – бросил он, даже не оборачиваясь.
– Хорошо… Но если что-то не так, я могу помочь…
– Оставь меня в покое, Кэндис! Мне не нужна твоя помощь! – рявкнул он.
Глухая тишина повисла между нами.
– Хорошо, только не откусывай мне голову, – надулась я, скрестив руки на груди.
На моём лице всё ещё было написано беспокойство.
– Просто приходи на завтрак, когда у тебя будет возможность, ладно?
Я мягко коснулась его неповреждённой руки, надеясь, что он хоть немного расслабится.
– Угу, – пробормотал он, не поднимая на меня глаз.
– Хорошо, – кивнула я, развернулась на пятках и оставила его одного.
На улице было свежо после ночного дождя. Я обошла большую лужу, чувствуя, как влажная земля чуть пружинит под ногами. Небо было безоблачным, а воздух тёплым – день обещал быть хорошим. Увы, так оно и вышло. Я бы с куда большим удовольствием осталась в доме, уютно устроившись с книгой.
Но пока я готовила завтрак, мои мысли снова и снова возвращались к Майклу. Что-то его явно беспокоило. Я надеялась, что это не связано со мной. Хотя…
Пока я наполняла тарелку блинами, меня вдруг осенило. Я ведь почти ничего о нём не знала. И он обо мне – тоже. Даже несмотря на то, что я начинала к нему привыкать, мы по-прежнему оставались… ну, почти незнакомцами.
Я не позволяла себе слишком много об этом думать, иначе бы свела себя с ума. Вместо этого сосредоточилась на второй порции блинов. Но когда спустя полчаса Майкл так и не появился, чтобы поесть, я вздохнула, взяла тарелку и решила отнести ему завтрак сама.
– Слушай, я не знаю… Может, я что-то сделала не так. Может, у тебя мужская версия ПМС… – я вздохнула, скрестив руки на груди. – Но, Майкл, я не хочу, чтобы ты умер от голода. Веришь ты в это или нет.
Я всунула ему в руки тарелку с блинами и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла.
Потому что, если бы осталась хоть на секунду дольше, он бы точно успел что-нибудь сказать. А я не была уверена, что хочу это услышать.
Я стоял с тарелкой блинов в руках, ощущая себя полным дураком. Не привык я к тому, чтобы обо мне заботились, и, честно говоря, не знал, как на это реагировать. За долгие годы я научился справляться со всем сам, привык рассчитывать только на себя. А теперь кто-то проявлял заботу – просто так, без причины, без расчёта на ответное действие.
Это было странно.
Непривычно.
Почти пугающе.
Мне не нравилось это новое чувство. Оно было слишком личным, слишком глубоким, слишком опасным. Это было больше, чем просто физическое влечение. Это тянуло меня за собой, выламывая привычные стены, которые я возводил долгие годы.
Когда ты сознательно держишь людей на расстоянии, когда привыкаешь к одиночеству, кажется, что выстроенные тобой преграды нерушимы. Что никто не сможет их преодолеть. Но правда в том, что на их разрушение может уйти чертовски много времени… а может хватить всего пары секунд.
Я боялся, что она найдёт способ пробраться внутрь. Разглядит за бронёй того, кем я стал. А потом сломает меня. Так же, как это делали другие.
Кроме того, я был слишком стар для неё. Слишком… поломан. Я не был тем, кто мог бы сделать её счастливой. Никогда не был. Никогда не буду. Рано или поздно она это поймёт. И я не хотел быть тем, кто причинит ей боль.
Я встряхнул голову, прогоняя ненужные мысли, и поднялся на чердак. Сел на свою неубранную кровать, поставил тарелку с блинами на колени. Взял вилку, отломил кусочек, медленно прожевал.
На удивление, они были чертовски хороши. Желудок явно был со мной согласен.
– Чёрт побери, – пробормотал я, осознав, что даже еда теперь напоминала мне о ней.
Весь день я гнал её образ прочь, загоняя себя работой. Под палящим солнцем, с ноющей болью в мышцах, с каждым новым движением, которое отнимало силы, но не позволяло думать.
Кэндис не пыталась меня остановить. Более того, я вообще её не видел весь день. И от этого было почему-то не легче.
Но когда настало время обеда, я понял, что рано или поздно мне всё равно придётся столкнуться с ней лицом к лицу.
Я даже подумывал поехать в город, чтобы поесть где-нибудь подальше от ранчо, но в конце концов решил, что пора перестать прятаться. Демонов не избежать, и чем дольше я буду откладывать встречу, тем сложнее станет.
Солнце уже садилось, когда я зашёл в дом.
Кэндис была на кухне, увлечённо чем-то занимаясь и не сразу заметила моё появление. Её мокрые волосы были небрежно собраны в пучок, тонкая футболка задралась, обнажая небольшую полоску кожи на животе. Она уже переоделась в пижамные штаны, украшенные зелёными черепашками, разбросанными по мягкой голубой ткани.
Я непроизвольно задержал взгляд, прежде чем, вспомнив о своём присутствии, чуть громче, чем обычно, закрыл за собой дверь.
Она резко вскочила и обернулась, её глаза расширились от неожиданности.
– Привет, – пробормотала она, выглядя так, будто ходит по яичной скорлупе.
– Привет, – ответил я, стараясь держаться спокойно.
Она нервно провела рукой по волосам, убирая прядь с лица.
– Я не была уверена, придёшь ты есть или нет, – призналась она. – Я собиралась позже принести тебе тарелку…
Я молча кивнул, оглядывая кухню в поисках подходящих слов.
Здесь было уютно: мягкий свет ламп, запах чего-то тёплого и домашнего. Всё это должно было расслаблять, но я ощущал только напряжение в собственных плечах.
– Послушай, Кэндис… – наконец выдавил я, делая шаг к ней и снимая шляпу. – Мне нужно перед тобой извиниться.
Она слегка нахмурилась, но не отстранилась.
– За то, как я… вёл себя сегодня, – вздохнул я, проведя пальцами по волосам.
Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, а потом улыбнулась – мягко, понимая.
– Всё в порядке. У всех бывают плохие дни.
Я усмехнулся, чуть склонив голову.
– А как насчёт десяти лет?
Лукавая ухмылка мелькнула на моём лице, и, к счастью, она рассмеялась. Напряжение немного спало. Но что-то в этом разговоре, в её взгляде, в теплоте, с которой она ко мне относилась, всё равно не давало мне покоя.
Стоя здесь, в этой кухне, под её взглядом, я попытался вспомнить, когда в последний раз был по-настоящему счастлив. Даже в детстве мне никогда не казалось, что я кому-то принадлежу. Никому не было до меня дела, и со временем это ощущение одиночества сильно ударило по моей самооценке.
Когда тебя слишком долго считают пустым местом, трудно вдруг поверить, что ты можешь значить для кого-то больше. Трудно позволить кому-то приблизиться.
Кэндис подняла на меня глаза. Но в её взгляде не было жалости. Только понимание.
Я знал, что ей самой пришлось нелегко. Потерять обоих родителей за два года, остаться одной, взвалить на себя ранчо… Она тоже несла на плечах груз, который не каждому под силу.