Кира Монро – Габриэль. Спасённый во тьме (страница 18)

– Покончи с этим фарсом. – Она лениво облокачивается на стол, её голос остаётся холодным, ровным. – Скажи Тициано, кто мы такие на самом деле, и отплати ему той же монетой за разрушение нашей семьи, как он разрушил нашу.

Я напрягаюсь.

– Его дочь… Она ни в чём не виновата.

– Она всего лишь пешка, Габриэль. – Розетта пожимает плечами, будто разговор о судьбе человека не стоит её времени. – Просто ещё одна случайная жертва, попавшая под перекрёстный огонь этого мира, частью которого мы являемся. Так же, как твоя мать когда-то.

Я чувствую, как внутри меня всё закипает.

– Она уже слишком много пережила, – говорю я сквозь зубы, сжимая кулаки. – Она этого не заслуживает.

Розетта молча наблюдает за мной, затем медленно встаёт, обходя стол. Её каблуки мерно стучат по полу, приближая её ко мне.

Она останавливается так близко, что я чувствую её дыхание.

– Тебе стоило подумать об этом раньше, – шепчет она. – Прежде чем ты сделал этот брак настоящим, Габриэль.

Она выдерживает паузу, затем её голос становится жёстким:

– Ты закончишь это до конца ночи.

Я резко хватаюсь за пистолет и направляю его ей в голову.

– Ты не будешь мне приказывать.

Розетта даже не вздрагивает. Наоборот, она делает шаг вперёд, наклоняясь так, что дуло пистолета упирается в её лоб. Её глаза вспыхивают, но в них нет страха. Только фанатичная преданность.

– Стреляй, – говорит она тихо.

Моё сердце колотится, а она продолжает, её голос – бархатный, завораживающий:

– Я бы взяла пулю за тебя, даже если бы ты был тем, кто нажал на курок.

Она улыбается, но в этой улыбке нет тепла.

– Вот как сильно я люблю тебя, Габриэль.

Тишина. Я не двигаюсь.

Она склоняет голову чуть набок.

– Но уверяю тебя… твои проблемы не умрут вместе со мной.

Я невольно напрягаюсь.

– Я дала указания выпустить твоё «маленькое» секс-видео, пусть и подделка, в публичное пространство, если со мной что-то случится.

Её губы раздвигаются в медленной, ядовитой ухмылке.

– Включая фотографии.

И в этот момент я понимаю, что уже стою на краю пропасти.

– Слухи разлетятся быстрее, чем ты успеешь что-то сделать. – Голос Розетты спокоен, но в нём звучит явное удовлетворение. – Не говоря уже о высокопоставленных людях, которые сегодня здесь.

Она плавным движением передаёт ноутбук своему телохранителю, даже не взглянув на него.

– Ты сам всё это начал, помнишь? Теперь тебе остаётся только довести это до конца.

Я чувствую, как внутри закипает ярость, но вместо того, чтобы взорваться, задаю вопрос, который не даёт мне покоя.

– Ты называешь это любовью? – мой голос тихий, но жёсткий. – Ради меня?

Я смотрю на женщину, которая вырастила меня, научила выживать в этом мире. Но сейчас она кажется мне чужой.

– Как разрушение меня связано с уничтожением Тициано?

Розетта делает несколько шагов вперёд и останавливается рядом, плечом к плечу.

– Мы пожинаем то, что сеем, Габриэль, – шепчет она.

В её голосе нет ни упрёка, ни сожаления. Только ледяная неизбежность.

Глава 7

Когда я поймала твой взгляд, То словно ослепла. Прочерти на мне глубокую рану И вынь из неё все секреты и ложь. Внутри – безмолвная буря… Я чувствую, как ярость Подкрадывается всё ближе и ближе, И я едва могу ей сопротивляться. Мне никуда не деться от внутренней борьбы, Мне не сбежать от этого безумия, Безумия, безумия. Безумие, безумие, безумие… Ruelle "Madness"

Беатрис

– Вот ты где! – Я с улыбкой бросаюсь к Габриэлю, замечая, как он входит в зал вместе с Домани и остальными. Он что-то негромко говорит им, и они тут же расходятся по большой комнате.

Я обнимаю его, но тут же ощущаю резкий запах сигаретного дыма.

– Что случилось? Почему ты курил?

Габриэль молча берёт рюмку у проходящего официанта и залпом выпивает её, словно ему срочно нужно заглушить что-то внутри.

– Ничего, – его голос напряжённый, взгляд беспокойно скользит по толпе. – Просто… здесь слишком много людей. Больше, чем я ожидал.

– Да, но большинство из них – твоя семья и твои люди, так что незнакомцев здесь почти нет, – я смеюсь, стараясь разрядить обстановку. – Пойдём, нас ждут, чтобы разрезать торт.

– Подожди. – В его голосе появляется новая нотка – серьёзная, почти тревожная, и это тут же заставляет меня напрячься. – Мне нужно кое-что сказать тебе. Я хотел сказать раньше, но… не знал как.

Он делает паузу, словно собираясь с духом.

– Твой отец… он знал моего. Они были друзьями.

Я непонимающе смотрю на него, но уже чувствую, как сердце начинает бешено колотиться.

– О чём ты говоришь? – мой голос срывается, а ладони становятся влажными от внезапного волнения.

– Беа, Габ! Давайте же! – Клара тянет меня за руку, её голос звенит от нетерпения. – Пора разрезать торт! – кричит она через плечо.

Я бросаю быстрый взгляд на Габриэля, и тревожное выражение на его лице сжимает мой желудок узлом.

Мы становимся рядом, пока Клара передаёт нам нож, а вокруг стола собираются гости. Фотограф подаёт инструкции, и я замечаю, что рука Габриэля дрожит, прежде чем он кладёт её поверх моей. Я заглядываю ему в глаза – его брови напряжённо сдвинуты, губы плотно сжаты.

– Мне нужно, чтобы вы улыбнулись! – настаивает фотограф.

Я заставляю себя изобразить улыбку, хоть внутри всё переворачивается от беспокойства. Мы вместе разрезаем торт, и я чувствую, как Габриэль тяжело выдыхает, словно собирался сделать что-то другое, но передумал.

Мы заранее договорились не устраивать сцен с мазанием торта, но теперь я уже не уверена, чего ожидать. Габриэль берёт небольшой кусочек, подносит его к моим губам, его рот трогает лёгкая, почти невесомая улыбка. Я повторяю за ним, позволяя себе на мгновение отвлечься.

И вдруг раздаётся стук по микрофону. Гул голосов в зале стихает, и все оборачиваются к сцене. На возвышении стоит Розетта, сжимая в руках микрофон.

– Чёрт… – тихо ругается Габриэль, потирая короткую бороду.

Я перевожу взгляд на него. Его лицо полно гнева, но в глазах – нечто, от чего у меня по спине пробегает холод. Он боится.

– Беатрис, пожалуйста, послушай меня. – Голос Габриэля дрожит от напряжения, когда он берёт моё лицо в свои тёплые ладони. Его глаза умоляют, отчаяние в них обжигает. – Я люблю тебя. Я не хотел, чтобы всё произошло так… особенно после того, как влюбился в тебя.

Я не успеваю ответить.

– Не волнуйся, Габриэль, я раз и навсегда покончу с этим, – внезапно раздаётся голос Розетты в микрофоне.

Моё сердце сжимается от тревоги.

– С чем покончить? Она что, пьяна? – я нервно смеюсь, но внутри всё холодеет. Что, чёрт возьми, происходит?