Кира Лихт – Золото и тень (страница 75)

Мы ехали все быстрее и быстрее. Ветер с силой трепал мне волосы.

Через некоторое время до меня донеслись крики и плач сотен голосов, полных отчаяния и боли. Я не могла разобрать ни слова, но, несмотря на это, мое сердце болезненно сжалось.

«Чтобы попасть в царство мертвых из этой части планеты, нужно проехать мимо Коцита, – раздался у меня в голове голос Маэля. – Коцит – это одна из пяти рек царства мертвых. Выпив ее воду, мертвые осознают, что никогда не вернутся к живым. Не обращай внимания на голоса, скоро станет лучше».

Что ж… Пожалуй, «лучше» – не совсем верное слово для описания огненной дымки, в которую мы попали. Я закашлялась, мне стало трудно дышать.

«Спокойно. Сейчас мы проезжаем Флегетон. Вместо воды по его руслу течет огонь. Реки не могут нам навредить. Задержи дыхание, скоро станет лучше».

Мы несемся сквозь огонь?! Меня охватила паника. Воздух стал еще жарче. Клянусь богами Олимпа, что…

…Тут я снова смогла дышать. А через секунду упала на мягкие подушки.

– Вау! – раздался позади меня веселый голос Маэля. – Круто прокатились! Вдвоем куда веселее, чем одному! – Он вскочил на ноги. От возбуждения у него на щеках пылал румянец. – Ну как тебе?

Я огляделась и удивленно выпалила:

– Это что, кролики?!

Маэль подавил усмешку.

Я принялась вертеть головой по сторонам. Дыра в стене, через которую мы вывалились, чудесным образом исчезла, и происходящее стало еще более сюрреалистичным. Кроме того, помещение было заполнено пушистыми коричневыми кроликами, они сидели, что-то жевали и скучающе смотрели на нас. Что ж, по крайней мере, они достаточно сообразительны, чтобы не заблудиться в подушках. На всякий случай я наклонилась и проверила, не придавила ли кого.

Маэль дернул уголками губ, словно сдерживая улыбку.

На стене я обнаружила несколько клеток. На полу стояли миски с кормом и водой. Длинные деревянные полы, разделяющие комнату на аккуратные полосы, выглядели так, словно по ним только что прошлись шваброй. И, тем не менее… кролики?! Что, серьезно?! Наверное, я сплю. Может, та огненная река поджарила мои мозги?

– Мы ведь не ошиблись адресом?

– Нет. Мы в кроличьих покоях, – сказал Маэль так, словно в этом нет ничего особенного. Словно в каждом порядочном доме должны быть кроличьи покои.

Маэль протянул мне руку и помог встать.

– Персефона не любит детей, особенно детей других богов, – добавил он, но от этих слов ситуация не прояснилась. – Она очень ревнивая, хоть и ненавидит отца со страшной силой. Поэтому мы, сыновья Аида, лишь изредка заходим его навестить. Постоянно здесь живут только домашние животные. Персефона разводит кроликов на корм псу. Когда пятнадцать-двадцать из них подрастут, она выпускает их, и пес…

Маэль оборвал себя на середине фразы, увидев мое испуганное лицо. Персефона выращивает кроликов, чтобы ее пес мог поохотиться?! И я пообещала Афродите, что попытаюсь отнять у этой женщины возлюбленного?! Мне резко поплохело.

– Пойдем поздороваемся, – сказал Маэль, взял меня за руку и повел к выходу из кроличьих покоев.

– Подожди, но как же… эти кролики…

– В Риме веди себя как римлянин. Давай не будем про кроликов, ладно? Прошу тебя. Оставь эту тему. Никто не разделит твое возмущение. Пса здесь просто обожают.

Я громко фыркнула, выражая всю степень своего презрения, но мой спутник ничего не заметил. Он подобрался и напрягся, словно готовясь к казни.

Мы вышли в коридор, где меня поджидал очередной сюрприз. Я думала, что повелитель мира мертвых обитает в мрачном дворце, но все вокруг выглядело так, будто мы оказались не в подземном царстве, а в пляжном домике на Лонг-Айленде. Светлые мраморные полы, комоды из белого дуба, кремовые орхидеи, на стенах – модные картины. Тонкие, развевающиеся на ветру шторы…

Единственная странность – это замурованные окна, но из-за окружающего бело-золотого великолепия они почти не бросались в глаза. Но откуда тогда взялся ветер, играющий со шторами?

Некоторое время мы шли по коридору мимо закрытых дверей и, наконец, оказались в своего рода вестибюле. Каменный камин, перед ним – диван из светлого ротанга. Рядом – шкафчик с винами, в глубине комнаты – еще один диван, а за ним – проход в большую гостиную.

Персефону я заметила сразу. Высокая, увешанная тяжелыми украшениями, одетая во все белое, она грациозно отделилась от танцующих теней. Рыжеватые волосы блестели, словно золотые нити в веретене. Светло-карие глаза излучали неестественное мерцание. Ее одежда, наверное, стоит целое состояние! Начиная от дизайнерских туфелек и заканчивая шелковой блузкой… Персефона напоминала избалованную домохозяйку из Верхнего Ист-Сайда, такие еще проводят лето в Хэмптоне… В руке она держала бокал мартини, и тот блестел в отблесках пламени камина.

– Ну надо же! – вместо приветствия сказала она. – Я думала, это какая-то шутка.

– Персефона, – холодно отозвался Маэль, подойдя к ней. – Позволь представить тебе Ливию. Ливия, это Персефона, жена моего отца и повелительница царства мертвых.

Персефона не удостоила меня и взглядом. Издали я не могла сказать, сколько ей лет, но сейчас с удивлением поняла, что она выглядит очень молодо. Не старше тридцати. Впрочем, из-за холодной ауры она кажется старше.

– Зачем явился? – поинтересовалась Персефона. Ее голос напомнил битое стекло – таким он был острым. – У твоего отца дела.

– Я предупредил его о своем визите.

Персефона скривила губы.

– Знаю, но сути дела это не меняет.

– Уверен, отец знает, что делает.

Позади нас послышались шаги, и я обернулась. Маэль закатил глаза – видимо, он знал, кто к нам идет. Персефона поднесла бокал к губам и пригубила мартини.

Мои смутные подозрения подтвердились. В помещение вошел Энко. Черные узкие джинсы, тяжелые ботинки, серая футболка с элегантной белой надписью «Возврату не подлежит».

С ума сойти. Я окинула Энко неодобрительным взглядом.

– Ливия, дорогуша! – многозначительно произнес тот, растянув губы в ленивой усмешке, и провел рукой по своей светлой гриве. Тогда я заметила, что он подстригся. Раньше волосы доходили Энко до плеч, а сейчас – только до подбородка. Новая прическа ему невероятно шла. К сожалению. – Сначала ты приходишь на мой концерт, потом врываешься ко мне домой… Окружающие могут подумать, что у нас роман.

Под «окружающими» он, конечно же, имел в виду Маэля.

Проигнорировав своего брата, Энко приветственно расцеловал меня в щеки – сначала в правую, потом в левую. При этом он подошел ко мне ближе, чем нужно, и скользнул рукой по моей спине.

– Привет, Энко, – поздоровалась я и вывернулась из его объятий.

– Ты вкусно пахнешь. Мед, нотки ванили… – чуть не промурлыкал Энко. – Так бы и съел.

Стоящий рядом со мной Маэль сжал руку в кулак. Я коснулась ее, и Маэль расслабил пальцы. Энко по-прежнему улыбался. Я наградила его неприязненным взглядом, давая понять, что думаю об этих играх. Энко улыбнулся еще шире.

– Через неделю у нас концерт неподалеку от твоей школы. Приходи.

Я покачала головой. Он специально провоцирует Маэля, но зачем?!

– Потом развлечемся в клубе, – продолжал Энко и кивком указал на Маэля: – Но этого зануду лучше оставить дома.

Маэль чуть не кипел от злости. Он едва заметно приподнял плечи и напрягся всем телом. Склонил голову набок, демонстративно хрустнув шеей.

– Осторожно, братец.

– Что, хочешь подраться со мной? – засмеялся Энко.

Маэль улыбнулся острой, как бритва, улыбкой и ответил:

– Не волнуйся, Энко. Я не дерусь с девчонками.

У Энко в руке из ниоткуда появился огненный шар. Он швырнул его в Маэля. Никто из присутствующих и глазом не повел: для этих двоих такие развлечения, похоже, в порядке вещей, а я за последние дни повидала столько невероятного, что уже ничему не удивлялась. Маэль отступил в сторону. Огненный шар опалил рукав футболки и немного задел кожу.

– Ой-ой, – произнес Маэль, его голос был пропитан сарказмом.

Энко сделал вид, что ранен до глубины души.

– Прошу прощения, я целился тебе в сердце.

Я обернулась. Промчавшись через помещение, огненный шар вылетел в дверь. Я поняла, куда он сейчас врежется, и испуганно распахнула глаза.

– Телевизор!

Маэль и Энко без особого интереса посмотрели на телевизор. Персефона скучающе отпила из бокала.

Плоский экран, висевший на стене пышно украшенной комнаты, вспыхнул фейерверком ярких искр.

– Мальчики! – разнесся по помещению гулкий голос, от которого пол у нас под ногами задрожал. – Что я вам говорил? Громить гостиничные номера можно. Громить дом – нельзя. Неужели сложно запомнить?

Повелитель мертвых предстал перед нами в черном спортивном костюме. Облегающие легинсы, рубашка, которую словно нарисовали на теле… Ладно, сыновья явно унаследовали от отца хорошую фигуру. Темные волосы до плеч, глаза такие черные, что зрачок сливается с радужкой. На правом запястье – тяжелый серебряный браслет, похожий на те, что носят Маэль и Энко. На вид Аиду около сорока. Сложно поверить, что у него могут быть такие взрослые сыновья… Они с Маэлем примерно одной комплекции. А вот Энко, у которого скандинавские корни, немного выше.

– Ита-а-ак… Кто купит нам новый телевизор? – скорее весело, чем сердито поинтересовался Аид.

Маэль ткнул указательным пальцем в сторону Энко.

– Вот ябеда, – проворчал Энко.