Кира Лафф – Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни (страница 28)

— Можно украсть вашу спутницу? — любезно говорит она Джейку.

Он кивает и слегка пожимает мою руку. Перед тем, как покинуть его, я вижу, как он одними губами шепчет «Удачи». Сердце ускоряет ритм, и я даю Анне увлечь себя к кафедре.

Анна что-то объясняет мне, но я думаю лишь о том, что Джейк может пойти в сторону бара и решит перекинуться парой слов с моим «родственничком». Мы подходим к кафедре. Я поворачиваюсь и нахожу глазами Джейка. Он занял место в третьем ряду около прохода. Кирилл продолжает стоять у бара в одиночестве. Меня беспокоит его состояние. До сих пор ещё ни разу не видела Кирилла пьяным. Уверена, что алкоголь не сделает его лучшим человеком.

— Кира? — слышу голос Анны, которая уже пару минут пытается привлечь моё внимание. Перевожу на неё тревожный взгляд. — Сейчас после меня вам нужно будет сказать небольшое вступительное слово. Вы готовы?

Я неуверенно киваю.

— Просто расскажите о романе. О том, как он понравится читательницам. Всё будет хорошо, не переживайте. Роман Кирилла написан хорошо и в любом случае будет отлично продаваться.

Я стараюсь пропустить мимо ушей «роман Кирилла», но руки сами сжимаются в кулаки. Как же мне надоело вечно плясать под его дудочку! Мне хочется прямо сейчас всё высказать Анне в лицо. Рассказать о том, что я и есть настоящий автор. Просветить её по поводу Кирилла и его истиной сущности. Но я сдерживаюсь. К чему это приведёт? Только к тому, что мой роман так и не будет опубликован. Никогда.

Я смотрю на Анну несколько секунд в молчании. Наверное, она думает, что я совсем тупая, потому что повторяет:

— У вас есть какие-то заготовки? Знаете, что говорить?

Я утвердительно киваю, и мы с Анной поворачиваемся к публике.

— Дамы и господа, — начинает Анна, призывая всех к тишине. — Я хочу начать наш сегодняшний вечер с того, что представлю вам нового автора. С тех пор, как эта девушка прислала мне свой роман на электронную почту, я не могла отделаться от мысли о том, что просто обязана показать его миру. Эта книга о сильных чувствах, настоящих и страстных, которые теперь становятся большой редкостью в наше время всеобщего цинизма и скепсиса. Прочитав роман, я не могла поверить в то, что юная девушка могла написать такое эмоционально зрелое и серьёзное произведение. Но после нашей личной встречи всё встало на свои места. Хочу, чтобы теперь и вы познакомились с героиней нашего сегодняшнего вечера. Поприветствуйте нашего храброго автора.

Послышались аплодисменты. Я зажмурилась от вспышек фотокамер и заняла место рядом с Анной. Сделала глубокий вдох и почувствовала внезапную лёгкость во всём теле. Теперь я на финишной прямой.

— Спасибо за добрые слова, Анна. Я решила написать этот роман, когда находилась в депрессии. А что может отвлечь от дурных мыслей лучше, чем хорошая книга? — обвожу взглядом зал и вижу заинтересованные лица. В последнем ряду замечаю Лию, которая, видимо, немного опоздала. Она машет мне. Я улыбаюсь ей в ответ и продолжаю.

- Я благодарна своим учителям, в своё время, показавшим мне красоту слова. А особенно одному учителю, который убедил меня в том, что для написания хорошего текста все средства хороши. — Я нахожу глазами Кирилла в дальнем углу. Он не сел, как все остальные гости, а всё так же стоит у бара, облокотившись на столешницу. Он смотрит на меня с такой тоской, что я не выдерживаю и отвожу взгляд. Потом продолжаю. — Учителя даны нам жизнью лишь на время, потом они уходят, а мы, обогащённые новыми знаниями и опытом, идём дальше.

Я слегка улыбаюсь, представляя, что мои слова могут значить для Кирилла, для нас. Может быть, после моей речи наш личный разговор уже не понадобится?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- История, описанная в романе, — вымысел. Но я уверена, что она найдёт отклик в душе многих женщин. Думаю, в жизни каждой из нас был такой человек, который разделил её на «до» и «после». В моём романе подробно описано «до» и «вовремя», а сейчас я хотела бы сфокусировать внимание на «после». — Я пробегаюсь взглядом по аудитории, избегая дальнего угла и человека в чёрном костюме, — Я хочу, чтобы каждая женщина знала, что какими бы разрушительными не были отношения, она сможет найти в себе силы преодолеть их. Вырваться из плена неправильно принятых решений, разрушить оковы и переродиться подобно птице Феникс. Переродиться во что-то более сильное и мужественное, взять контроль над своей жизнью и больше никогда не отпускать его. И когда у нас, женщин, получается прорваться, побороть самих себя, свою собственную слабость, то мы становимся новой личностью. Личностью, готовой к новым победам, открытиям и новой любви. — Внезапно я нахожу глазами Джейка, который слушает меня с лёгкой улыбкой. — Это роман не о любви, а об испытаниях на пути к настоящим чувствам. И о победе. И кто знает, может быть, в конце романа главная героиня становится готова к новой судьбоносной встрече? Ко встрече, которая не принесёт ей боль и страдание, но надежду на исцеление?

Я говорю не совсем по заготовленному тексту. Эти слова идут откуда-то из глубины, от сердца. Я сама внезапно начинаю верить в то, о чём говорю. Робкая надежда поселяется во мне. Быть может, я наконец готова оставить прошлое в прошлом и открыть сердце для чего-то нового?

— Я выбрала издательство Анны Старец потому что увидела в ней женщину, которая меня вдохновляет. Женщину, готовую к борьбе. Я думаю, что все мы должны быть такими как Анна и героиня моего романа. Смело смотреть в лицо обидчикам и не терять стойкость ни перед какими жизненными обстоятельствами.

Я делаю паузу, чтобы показать аудитории, что моё выступление окончено. Зал взрывается аплодисментами. Я поворачиваюсь к Анне и вижу её удивлённое и немного недоверчивое выражение лица. Наверное, думает, что речь мне тоже Кирилл написал. Ну и пусть! Мне теперь всё равно. Дело сделано, мой роман увидит свет. И на обложке будет стоять моё имя. Остальное для меня неважно.

— Всем спасибо за внимание. Надеюсь, что моё первое выступление не будет последним. — говорю я под аплодисменты. Анна берёт микрофон, говорит что-то о дальнейшем общении с критиками и о том, что она готова ответить на все вопросы. Но я уже её не слушаю.

Я ощущаю необычайную лёгкость. Моя собственная речь вдохновила меня, вселила уверенность. Я иду по проходу к Джейку, он встаёт, чтобы пропустить меня на свободное место. Я смотрю в его лицо с милыми ямочками и, поддавшись внезапному порыву провожу ладонью по его щеке. Я вижу, как его глаза загораются и в следующую секунду он берёт моё лицо в свои руки и целует меня. Нежно, но в тоже время страстно. На глазах у всех. Этот поцелуй длится всего несколько секунд до того момента, как я открываю глаза и смущённо отстраняюсь. Взоры всех обращены к нам.

Я тут же бросаю взгляд в сторону бара и ненавижу себя за это. Кирилл застыл с поднесённым ко рту стаканом. Его лицо абсолютно ничего не выражает. Мы смотрим друг на друга не мигая. Долго, неприлично долго. Мне кажется, будто меня засасывает в бездну. Будто пол уходит из-под ног. Я протягиваю вперёд руку, чтобы обрести опору. Хватаюсь за плечо Джейка. Я вижу, как Кирилл моргает, залпом допивает свой напиток и равнодушно отворачивается. Что-то внутри меня обрывается. Сердце пронзает боль. Неужели это начало конца?

ГЛАВА 17. КРУШЕНИЕ

КИРИЛЛ

Неделя выдалась просто ужасная. Анна впилась в меня своими хищными коготками и буквально не давала свободно вздохнуть. Она таскала меня на все возможные и невозможные мероприятия, будто я её карманная собачка. Мне приходилось быть милым в обществе этой стервы и играть роль благородного кавалера. «Кирилл, улыбнись в камеру», «Кирилл, потанцуй со мной», «Кирилл, поздоровайся с моими знакомыми» — мне казалось, будто мы в цирке, и я послушно выполняю команды дрессировщика. Ненавижу всё это лицемерие. Но это была цена ускоренного продвижения романа Киры. Анна хотела прихвастнуть молодым знакомым в светской тусовке, и мне приходилось ей подыгрывать.

Кира тоже добавляла масла в огонь моего раздражения. Всю неделю она вела себя странно, игнорировала мои звонки и сообщения. Я знал, что было причиной этому. Моя новая книга. Конечно, мне снова приходится выбирать между двух своих главных страстей: моей девочкой и литературой. Почему она не хочет понять, какую роль играет в моей жизни творчество? Писательство — это то основание, на котором держится вся моя личность. Если я разрушу это основание, то что останется от меня? Только психически больной, потрепанный жизнью подонок, без искры, без амбиций, без цели. Неужели она захочет меня такого? Сомневаюсь.

Как же бесит, что она сама не понимает, чего хочет! Она то отталкивает меня, то сама идёт в руки. Ведёт себя просто как ребёнок. Нашкодившая девчонка, которая потерялась в лабиринте собственных чувств. Если бы только она могла отбросить ханжеские предрассудки и боязнь перед общественным мнением, то нас бы ждало прекрасное будущее. Мы могли бы быть соавторами, издаваться вместе. Писатель и его муза. И какое дело до того, что подумают окружающие? Мы сами творим свою историю, и общество, это стадо баранов, в итоге идёт туда, куда ты его направишь. Но она, со своими глупыми идеалистическими представлениями о морали, ни за что на это не согласится.