Кира Коэн – Непригодные (страница 8)
– Для тебя что угодно, лапуля.
С лукавой улыбочкой Олли отсалютовал и внезапно скрылся из виду, а в следующее мгновение вся музыка вдруг стихла, и парень материализовался на ступенях, возвышаясь над растерянной толпой с мегафоном в руке. Откуда он вообще достал мегафон?
– Народ, внемлите! – с чрезмерной театральностью разорвал он тишину, и гости действительно дружно воззрели на него в ожидании речи. Олли состроил страшную гримасу и продолжил с такой напускной таинственностью, словно разыгрывал настоящее представление. – Злая ведьма вышла из тёмного леса и явилась на наш праздник, чтобы навлечь ужасное проклятие! – Он замахал руками, и люди, как по команде, неодобрительно загудели, поддерживая спектакль. – Её чары сильны, но мы не сдадимся! Мы должны действовать вместе, чтобы противостоять магии и снять заклятие! – Волна бодрых возгласов эхом прошлась по залу. – Если мы хотим, чтобы праздник продолжался, а веселье не стихало, придётся принести жертву! Вы готовы пойти на это?!
– Да! – хором откликнулись все присутствующие.
– Я не слышу!
– Готовы!
– Тогда все достаём свои телефоны, выключаем и до самого конца вечеринки оставляем в волшебном ларце, неподвластном злым чарам! Без доступа в сеть проклятие ведьмы потеряет свою силу!
В ту же секунду его брат возник рядом, держа перед собой пластиковый контейнер, словно какую-то реликвию. Всё с той же драматичностью, Патрик склонил голову и двинулся вперёд. Толпа зааплодировала, и, точно находясь под гипнозом, люди и впрямь принялись складывать мобильники в кучу. Близнецы умели импровизировать. Всем понравилось шоу, и все с готовностью приняли правила игры. Это и впрямь впечатляло.
Музыка загудела вновь. Я не была уверена в том, что их затея сработает и никто не полезет обратно в коробку, чтобы тайком сделать селфи или заснять какую-нибудь вопиющую глупость, но то уже становилось проблемой завтрашней Кристины. Сегодняшняя собиралась выдохнуть с облегчением и плюнуть на всё остальное до рассвета.
По тому, с каким неистовством я отплясывала и орала вместе с собравшейся толпой, так наверняка и не скажешь, но вообще-то я не большая любительница подобных мероприятий. Почему же я это делала? Почему без колебаний сдавалась власти гремящих басов, льющейся рекой выпивки и беспорядочных касаний десятков незнакомых рук в общем угаре? Потому что если я буду в покое, если останусь одна в тишине, то я начну думать. А если я начну думать, то не надумаю ничего хорошего.
Иногда я ужасалась тому, что творилось в моей собственной голове.
Уже после второго бокала всё стало похоже на рваный монтаж киноплёнки. Жар от десятков тел, подпрыгивающих в едином порыве в ритм электронного бита, шум собственного пульса, заглушающий чужие голоса, хлопок выстрелившей пробки, и целый душ из шампанского, устроенный близнецами с верхушки лестницы, липкий крем с торта, размазанный по моей шее под звонкий девичий смех, горячие мягкие губы незнакомки… Последнее, что я помню – огромные облака пены, поднимающиеся из джакузи, взмывающие в воздух, и переливающиеся радугой пузыри, ноги, промокшие до колен, и девушку с кошачьим взглядом и загадочной улыбкой, снимающую с меня одежду.
Очнулась я абсолютно разбитой. От раздражающей тупой боли в плече и щекочущей вибрации мобильного в заднем кармане джинс. К моему огромному облегчению, отключилась я прямо в гостиной, на большом угловом диване, где, помимо меня, в самых разнообразных позах, распластавшись, скрутившись, съехав на пол и даже частично свесившись с низкого изголовья, валялось ещё несколько человек. Ещё большее облегчение я испытала от осознания того, что каким-то образом умудрилась снова одеться перед тем, как рухнуть тут, – этот момент пропал из памяти начисто.
Плечо жутко ныло от неудобной позы. Кажется, я основательно отлежала себе руку, потому что от локтя до кончиков пальцев не чувствовала её совсем. Голова трещала, тело налилось свинцом, а свет больно резал глаза. Собравшись с силами, я попыталась принять чуть более вертикальное положение в пространстве, выплюнула прядь собственных прилипших к лицу волос, медленно пошевелила одеревеневшим языком, морщась от ощущения выжженной пустыни во рту. Тяжесть всего мироздания обрушилась мне на голову и нещадно тянула к земле.
Я потёрла опухшие веки, стараясь вернуть зрению нормальный фокус, но мир продолжал просматриваться сквозь какую-то мутную плёнку. Кое-как поднялась на отёкшие ноги. Рядом страдальчески промычало одно из храпящих тел. Девчонка в ярком бикини поёжилась, недовольно почесала нос и, так и не просыпаясь, перевернулась, попутно пнув голой пяткой свою соседку по дивану прямо в ухо. Та лишь нахмурилась и продолжила беспробудно дрыхнуть.
Опасно качнувшись, я поднялась на ноги, выцепила взглядом холодильник и побрела к нему. Холодные бутылки воды в свете внутренних лампочек сияли для меня, как священный грааль.
Я хлебала жадно, проливая часть на себя, а когда прикончила бутылку, тем же неуверенным шагом двинулась на террасу.
Погода стояла пасмурная. Небо было сплошь затянуто серыми облаками, а промозглый ветер заставлял неприятно ёжиться, но дождя, вроде бы, пока что не намечалось. На столике возле шезлонга, среди валявшихся зажигалок, вейпов и смятых пачек сигарет, я приметила остатки чьих-то ментоловых, хватанула одну, подошла к перилам. Взгляд тут же устремился вниз, голова закружилась, и я отшатнулась на пару шагов.
Ретировавшись обратно к шезлонгу, я плюхнулась на него, сжала фильтр в потрескавшихся губах, нащупала зажигалку. Чиркнула, вдохнула. Прикрыв глаза, выдохнула густое облако дыма с привкусом зубной пасты. Телефон снова жужкнул в кармане, ужалив в зад.
Кто вообще пишет в такую рань в выходной день?
С моим представлением о раннем часе, конечно, можно было поспорить – экран телефона показывал полдень. А ещё он показывал уведомление о двух новых сообщениях в мессенджере, от чего я побледнела, представив себе на мгновение необходимость работать после вчерашнего. Однако сообщения были не от моих «детишек», не от девчонок из PR-отдела и не от руководительницы. Мне потребовалось несколько минут и куча волевых усилий, чтобы напрячь извилины и понять, что лицо на аватаре мне смутно знакомо. Как и имя Эдвард…
Воспоминание о случайной встрече в офисе вспыхнуло в голове и почему-то заставило невольно улыбнуться. Я была уверена, что он пошутил тогда и слова были брошены просто так, но, похоже, он действительно искал новой встречи.
Я усмехнулась. Мимолётно вспомнила его глаза, которые и правда показались мне очень добрыми, и его такую простую и естественную улыбку. С удивлением для себя я вдруг поняла, что была бы совсем не против увидеть её вновь. Вот только состояние моё оставалось далёким от того, в котором можно позволить себе показываться людям в принципе.
Предложение вовсе не казалось заманчивым, но мне стало даже любопытно.
Та часть мозга, что уже успела проснуться, тихонько подсказывала, что это ужасная идея, но шальные пальцы, видимо, всё ещё требовавшие приключений, печатали совсем другое.
Сипловатый смех вырвался из горла. Эд добил меня. Если секунду назад во мне ещё оставались объективные сомнения, теперь все они куда-то испарились. Я, вероятно, была ещё пьяна, когда писала ему очередное сообщение, но в ту конкретную секунду это показалось мне совершенно правильным.
Сборы реально затянулись. Одна только поездка до дома заняла в два раза больше времени, чем могла бы, ведь ноги я переставляла, как бабуля в доме престарелых, к тому же на вечеринку я ехала в одной тонкой майке, и ледяной порывистый ветер, бивший прямо в лицо, без конца норовил оттолкнуть назад и заставлял всё тело коченеть, сильно затрудняя дорогу до подземки.