Кира Коэн – Непригодные (страница 9)

Мне всегда нравилось метро. Если, конечно, не обращать внимания на крыс и абстрагироваться от запаха мочи. Оно казалось мне своеобразной точкой пересечения совершенно разных миров. В одном вагоне можно было наблюдать семейные парочки с детьми, бизнесменов в дорогих костюмах, уличных музыкантов и храпящих на полу бомжей. Идеальное место, чтобы становиться свидетелем самых абсурдных, курьёзных, забавных, а иногда и пугающих ситуаций. Но больше всего мне нравилась эта мерная убаюкивающая качка. В метро я немного оттаяла, а заодно и подремала лишние минут пятнадцать, которые, вообще-то, пришлись весьма кстати.

Доковыляв до квартиры, я предприняла не совсем удачную попытку пообедать – желудок наотрез отказался принимать холодную трехдневную лапшу из китайской доставки. Нужно было для начала получше прийти в себя, и долгий горячий душ в этом неплохо помог. Как и ещё пол-литра минералки из личных запасов. Когда же наконец я вновь обрела способность переваривать что угодно, а пара сотен лишних калорий прибавила сил, можно было почистить зубы (в третий раз подряд для надёжности) и подумать над тем, присутствовала ли в моём гардеробе одежда, хоть как-то подходящая для активного отдыха, к которому, если уж на чистоту, я совсем не была готова даже в лучшие дни. Другое дело, если бы в число олимпийских дисциплин входил бы бег от проблем с препятствиями. Тут-то все медали были бы мои!

Переодеваясь снова и снова, я не единожды задавалась вопросом, что творю и на кой оно мне сдалось, но отчего-то в тот момент я испытывала странное, несвойственное мне воодушевление, предвкушение чего-то нового, незнакомого, а за подобное стоило хвататься обеими руками и стараться не отпускать так долго, как получится. Даже если в глубине души я прекрасно знала, что рано или поздно всё неизбежно обернётся катастрофой. Но, может быть, в этот раз хотя бы выйдет «поздно»?

Путь на противоположный конец города добавил ещё немного времени на прерывистый сон, и, стоя на пороге квартиры Эда, я, как мне казалось, выглядела даже лучше, чем в момент нашего с ним знакомства.

Он встретил меня всё с той же сияющей улыбкой, от которой в такой непогожий день становилось чуточку теплее. Кивнул на две пары роликов, что уже поджидали при входе, а я с коварной ухмылкой достала из сумки прихваченный из дома вермут.

У Эда не было ни бокалов, ни рюмок, ни другой посуды, в которую обычно разливают алкоголь, и сама идея того, чтобы пить из кофейных кружек, почему-то поднимала мне настроение.

Бутылка была небольшой. Треть улетела как раз с двух таких неполных порций, а я не стала предлагать выпить больше, включив нехарактерную для себя скромность, будто бы собиралась произвести хорошее впечатление. Уж не знаю, как для Эда, но мне после вчерашнего этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать прилив храбрости перед предстоящим заездом.

Эд быстро переобулся, пока я продолжала ковыряться с креплениями, а затем опустился передо мной на колено, чтобы помочь со шнуровкой, липучками и ремнями, подробно объясняя, как правильно зафиксировать лодыжку и как нога должна ощущаться в самом ботинке. Протянул руку. Помог подняться. Странное дело, но стояла я вполне ровно и твёрдо. Вопреки ожиданиям, ноги не разъехались, и мне даже удалось сделать несколько самостоятельных шагов безо всякой поддержки. Это вселило в меня ложную уверенность, которая, впрочем, быстро улетучилась, стоило только выйти из лифта и столкнуться с первыми ступенями. Боюсь даже представить себе, как выглядела, когда ошалело хваталась за перила и пыталась преодолеть каждую их них. Наверняка, как больной на ходулях, восстанавливающийся после серьёзного перелома. Но Эд сохранял фантастическое терпение рядом со мной. Держался рядом, позволял на себя опереться и ловко подхватывал моё неуклюжее тело всякий раз, как я норовила встретиться лицом с асфальтом, беззлобно смеясь над моими неумелыми движениями и над всем многообразием гримас ужаса, что выдавало моё лицо.

После того как на лёгком спуске ему в очередной раз пришлось ухватить меня за ремень джинс, чтобы остановить, Эд попытался объяснить, как правильно тормозить, но те пируэты, что он показал, однозначно были выше моих сил, и я предпочитала и дальше успешно въезжать в фонарные столбы или оказываться в его куда более надёжных руках.

Ожидаемо, надолго меня не хватило. Ноги начало сводить уже через квартал, а каждая мелкая неровность, каждая выбоина, каждый люк или бордюр становились настолько пугающими, что совсем скоро я взмолила о пощаде, и Эд, любезно подталкивая в спину, покатил меня назад к дому.

В противовес кошмарам городских дорог, чувство, которое я испытала, избавившись от колёс, напоминало эйфорию. За всю жизнь не вспомню подобной лёгкости в теле и в каждом шаге – я словно одолела силу притяжения, парила, как астронавт, скачущий по поверхности Луны.

– Так что, расскажешь, откуда у тебя взялись ролики подходящего размера? – недоверчиво прищурившись, спросила я.

– Подруга по колледжу когда-то давно загорелась идеей попробовать, но уже через пару недель решила для себя, что велосипеды – куда более безопасный транспорт.

– Боже, полностью её в этом поддерживаю! Буквально обеими чудом уцелевшими руками.

– Брось, для первого раза ты справилась очень даже неплохо, – всё с той же лучезарной улыбкой заключил Эд.

– Это точно! Я ожидала сломанных ног или, как минимум, отбитой задницы, так что поездка однозначно превзошла ожидания.

Он рассмеялся, и мы застыли, глядя друг на друга в неловком молчании. План был выполнен, на улице начинало темнеть, а уходить совсем не хотелось, ведь всё то время, что я на кураже кричала, то от страха, то от восторга, а Эд ловко рассекал вокруг, подбадривая меня и не позволяя навернуться, я не вспоминала ни о семье, ни о работе, ни о звенящей тишине собственной пустой квартиры, ни о чудовищном хаосе, который преследовал мои мысли большую часть времени. Вот только казалось, что мы оба не заглядывали настолько вперёд.

– Там ещё оставался вермут… – неуверенно начала я, сомневаясь, собирался ли он вообще продолжать этот вечер. – Можем допить, если, конечно, у тебя нет грандиозных планов на завтрашнее утро.

В самом деле, не ради же одной короткой прогулки он меня пригласил? Но по нему и правда было трудно сказать. Каждое его прикосновение вполне оправдывалось ситуацией, в них не читалось никакого подтекста, никаких тонких намёков, и я находилась в некоторой растерянности.

– Я не против, – кивнул Эд и, задумчиво почесав затылок, махнул в сторону дивана, на котором лежал ноутбук. – Тогда… Дама выбирает фильм?

– О, тут ты обратился по адресу! Перед вами, сэр, ходячая энциклопедия современного кинематографа! – гордо заявила я, сорвав с его губ очередной короткий смешок.

– В таком случае прошу, располагайся.

Глава 6. Шаги навстречу

– Поверить не могу, что ты согласилась на что-то подобное! – в голос рассмеялась Офелия. Пересказ моих впечатлений о прошедшей неделе взбудоражил её больше, чем я рассчитывала.

– Да уж… Сама себе не поверила бы, если бы смотрела со стороны, – хмыкнула я, продолжая разглядывать брызги красок на потолке. Не знай я Офелию, вопрос о том, как они там оказались, возможно, посетил бы мою голову, но несколько раз мне доводилось наблюдать эту сумасшедшую девчонку за работой, и такие вещи уже совсем не казались удивительными.

Квартира Офелии была для неё одновременно и домом, и студией. Большое пространство на верхнем этаже старого здания из красного кирпича, бывшего когда-то текстильной фабрикой, с массивными колоннами, высокими потолками, железными балками и впечатляющих размеров окнами, теперь превратилось в просторное жилое помещение с минимальным количеством стен и перегородок. Спальня, кухня, гостиная, столовая, рабочий кабинет – всё одна зона. Хоть танцуй, хоть бегай, хоть на лошади скачи. Настоящий рай для клаустрофоба.

Днём солнце заливало всё ярким светом, по вечерам закаты окрашивали помещение розовым золотом. Здесь всегда дышалось легко и свободно, и Офелия могла позволить себе по-настоящему разгуляться, работая с такими полотнами, которые в обычную квартиру не уместишь и даже не затащишь. И, конечно, ей хватало места, чтобы хранить своё добро: все разнокалиберные холсты, куски фанеры, листы картона и металла, на которых она творила, жестяные банки, тюбики и баллончики с краской, растворители, масло, валики и кисти, испачканные тряпки, многочисленные вырезки из газет и журналов, обрывки фотографий… Она могла создать шедевр из мусора, и следы её бурной деятельности, творческого процесса, который частенько больше напоминал мне припадок, транс и поле битвы одновременно, можно было обнаружить повсюду: в чернилах, навсегда въевшихся в паркет, в крошке угля, размазанной на кухонной столешнице, в бумажных обрезках, застрявших в щели под шкафом, в беглых скетчах и граффити, которыми она покрыла едва ли не каждую стену.

Я любила упорядоченный хаос и, пусть заглядывала не часто, чувствовала себя по-сказочному уютно в этом месте, как если бы вдруг перешагнула невидимую грань и очутилась в совершенно ином мире. Мире, наполненном всеми возможными оттенками красок, рождественскими гирляндами, горящими в любое время года, запахами имбиря, корицы и сандала.