Кира Коэн – Непригодные (страница 6)

А ещё, каждый раз, как дела становились плохи, Офелия делала то, о чём я могла только мечтать: она не лезла. Она выключала свет, зашторивала окна, заваривала какой-то пахучий травяной чай, садилась где-нибудь, не слишком далеко и не слишком близко, и терпеливо ждала. Она понимала меня без слов, и однажды, неожиданно для себя самой, я обнаружила, что это взаимно.

За четыре года, что мы прожили вместе, я видела Офелию плачущей лишь раз. Мне даже не приходило в голову начать расспрашивать её о случившемся, вместо этого я молча забралась к ней под одеяло той ночью, обняла её со спины и просто продолжала лежать так, пока мы обе в итоге не заснули, а на следующее утро она снова была прежней собой, как если бы ничего не случилось. Думаю, что именно тогда мы безмолвно признались друг другу в незримой платонической любви.

Шумная Офелия притягивала к себе внимание людей, как магнит, и, конечно, сразу после яркой внешности интерес вызывало её необычное имя. Я не спрашивала при первом знакомстве о том, почему её так назвали, посчитав это не слишком тактичным, но все вопросы отпали сами собой, когда Офелия пригласила меня на летние каникулы в дом своих родителей на западном побережье.

Эта богемная и, без преувеличения, странная пара производила поистине неизгладимое впечатление. Отец Офелии был весьма эксцентричным кинопродюсером, известным довольно специфическими артхаусными произведениями не для широкой публики. Мать – бывшая старлетка, свернувшая карьеру ради семьи и внезапно нашедшая себя в поэзии, медитации и бесконечном духовном росте. В их большом, просторном доме царила гармония, рождённая из хаоса, в нагромождении разномастных декоративных безделушек читался своеобразный порядок, и всё вокруг было насквозь пропитано ароматом пачули. Но поразили меня вовсе не дизайнерские изыски. Не знаю, предупреждала ли Офелия родителей о нашем визите, но когда мы вошли в патио, то обнаружили их возле бассейна как раз в самый разгар одного из ритуалов самопознания. О чём я не догадывалась и едва ли могла предположить, так это о том, что заниматься подобным её родители предпочитали абсолютно голыми. Впрочем, смутила ситуация лишь меня одну. Офелия не повела и бровью, бросившись обниматься, а я, остолбенев, так и стояла в стороне, раздумывая, как бы стать невидимкой. Одного желания оказалось мало, так что меня всё же заметили. Угроза чересчур тёплого приёма напугала не на шутку, и я машинально попятилась. К счастью, родители Офелии отнеслись к этому с пониманием и настаивать не стали. Бросили только вскользь что-то про естественность, о которой мы стали забывать, и единение с природой. Я обещала обязательно подумать об этом на досуге.

Шокирующая сцена у бассейна вместе с непрошенными гениталиями чужих родственников, по-моему, навсегда отпечатались в моей голове, однако, несмотря на подобные проявление широких взглядов и, пожалуй, слишком активное гостеприимство, я чувствовала себя необычно комфортно в их доме. Эти чудны́е люди были открытыми, радушными, готовыми говорить друг с другом о чём угодно в любое время дня и ночи. Для них не существовало табу, и они никогда не стеснялись проявления эмоций.

По какой-то причине тем летом мне ненадолго показалось, будто я впервые в жизни увидела настоящую семью.

Офелию назвали в честь возлюбленной Гамлета, мне же порой думалось, что меня назвали в честь порождённого злом автомобиля-убийцы1.

– Ты снова покрасилась! – бодро воскликнула она, как только я подошла к столу. – Одобряю. Так гораздо лучше. К тому же, быть блондинкой – моя прерогатива, так что не вздумай это повторить!

– Согласна, так себе была идея, – ответила я, вспоминая собственное бледное, как призрак, отражение в зеркале.

– А зелёный тебе к лицу. Стала похожа на русалочку, – окинув меня ещё одним взглядом, удовлетворённо кивнула Офелия.

Я усмехнулась. Эксперименты с цветом волос в последнее время действительно уже превратились для меня в новое увлечение. Ещё одна строчка в длинном перечне вещей, которые спонтанно захватывают, а потом так же резко отпускают.

– Ага, русалочку. Из болота разве что.

– А что такого? Из болота тоже имеет право на существование. Почему нет? Так даже интереснее. Новые интерпретации старых историй, на мой взгляд, всегда смотрятся любопытно, – невозмутимо продолжила она и махнула рукой. – Всё, хватит нудеть. Садись давай! Я заблаговременно сделала заказ.

На столе действительно стояли и исходили паром два блюда. Наш стандартный набор. Офелия впервые привела меня в это место на втором курсе, и, как-то совершенно незаметно, походы сюда превратились в некую добрую традицию. Сейчас видеться регулярно не получалось, но Офелия прилагала все усилия, чтобы вытаскивать меня хотя бы раз в месяц. А уж у неё-то энергии и сил всегда имелось с большим запасом.

Для вегетарианцев выбор тут был весьма скудный, и она постоянно брала своё любимое блюдо из картошки и цветной капусты, ярко-жёлтых от обилия куркумы и щедро приправленных чили и тмином, меня же поджидали горячие хрустящие треугольники обжаренных во фритюре мясных конвертиков. Рот заполнился слюной. До этой минуты я и не подозревала, насколько была голодна. Кажется, Офелия оставалась единственным человеком, которая знала меня как облупленную. Порой даже лучше меня самой.

– Ну же! Чего ты всё молчишь?! Рассказывай, давай! – не унималась она. – Когда мы в последний раз встречались?

Я слегка растерялась, так и застыв с булочкой у открытого рта.

– Эмм… Перед тем, как ты отправилась в Юго-Восточную Азию на поиски вдохновения, если я правильно помню. Видела фотки. Похоже, приключение удалось?

– Не то слово! – восторженно ахнула Офелия и, казалось, уже собралась в красках поведать о поездке, как вдруг передумала, откинулась назад, скрестила руки на груди и уставилась на меня с подозрением. – Эй! Не смей опять менять тему. Ты делаешь это каждый раз, и мы в итоге всё время только обо мне и говорим. Не выйдет! Колись! Что у тебя нового?

Я страдальчески вздохнула.

– Боже! Ты же и так сама прекрасно знаешь. Ничего. Ничего нового. Никаких историй, никаких новостей. Ничего не происходит. Если бы я вела дневник, в нём не было бы ни строчки.

Лицо Офелии вдруг приобрело несвойственную ей серьёзность.

– Ты уверена, что всё хорошо? – осторожно поинтересовалась она, так, будто бы я ей только что сообщила о чьей-то безвременной кончине. Думаю, она всегда ждала от меня подвоха, и точно знаю, что каждую подобную встречу Офелия устраивала не только потому, что соскучилась, но и частично из-за того, что постоянно за меня волновалась, хоть и старалась этого не показывать. Как и я старалась делать вид, что не замечаю этого.

– Да, всё отлично. Честно. Так что вещай уже о своих насыщенных буднях. Я правда хочу послушать.

Я пыталась звучать хотя бы правдоподобно. Даже откусила здоровый шмат от закуски и набила щёки для пущей убедительности, ну, и для того, чтобы занять рот наконец, избавив себя от необходимости говорить.

И, к моему бесконечному облегчению, выждав несколько секунд, Офелия вновь приняла непринуждённый вид. Хорошенько набрав в грудь воздуха, она приготовилась вывалить на меня весь груз накопившихся впечатлений.

– Ох, слушай, у меня сто-олько всего! Я перепробовала просто нереальное количество всяких вкусностей на местном рынке. Чуть рот себе не сожгла, между прочим, и набрала, по-моему, неплохо – в любимые штаны по возвращении еле влезла. Ещё гладила слонов, посетила буддийский храм – что-то совершенно волшебное! Десять из десяти! Всем советую! Так, что потом? – Она призадумалась, загибая пальцы. – Да, точно! Родила новую картину. Теперь появились идеи для целой серии. Хочу договориться об аренде лофта для галереи, но это пока только в планах. Месяца через три, а то и все пять… О, кстати! Нашла новое хобби!

Я не сдержала беззлобной усмешки.

– Правда? Которое это уже? Девятое за последние полтора года?

– Нет, серьёзно, только послушай: танцы на пилоне! Круто же, да? И почему я раньше о таком не задумывалась? – Офелия замолчала ненадолго, переводя дух, но новая гениальная мысль сразу же озарила её светлую голову. Выпучив на меня горящие восторгом глаза, она захлопала в ладоши, и её голос почти перешёл на писк от едва сдерживаемого воодушевления. – Ты должна пойти со мной! М? Давай же, соглашайся!

– Заманчиво, но я, пожалуй, воздержусь.

– Да брось, погнали! Вместе веселей, а тебе-то уж точно не помешает начать чаще куда-то выбираться. Плюс это не только красиво, но ещё и полезно! – с лицом настоящего эксперта продолжала она свою рекламную кампанию. – Буквально спорт! И самое главное – отлично раскрепощает.

– Ага. Выпивка тоже отлично раскрепощает. Может, лучше по коктейлю возьмём? С жирненьким и острым будет самое то.

– Ну тебя, – отмахнулась Офелия. Она высунула язык и показательно надулась, а после всё же вспомнила про остывающую на столе еду.

Я тоже вернулась к обеду и уже собиралась проглотить всё до последней крошки, когда телефон в моём кармане завибрировал. На экране высветилось «Бивис и Батт-хед».2

Мультяшными персонажами в списке контактов я подписала сразу двоих ребят из агентства. В некотором смысле у них и правда было много общего, только если герои сериала приходились друг другу друзьями, Патрик и Олли были братьями. Ещё и близнецами, ко всему прочему, что частенько сбивало с толку и становилось неиссякаемым источником идей для розыгрышей, но при этом также отлично работало на имидж.