Кира Калинина – Звезды с корицей и перцем (страница 14)
Зал недавно отреставрировали, заменив тяжeлый пыльный бархат и фальшивую позолоту полированным деревом и круглыми латунными перилами. По этому поводу было много споров. Поборники новизны говорили, что прежний вид театра был ужасающе провинциален, их оппоненты – что Смайя теряет своe лицо, подражая сторрианам. Но на Герду ди Брикс пришли посмотреть и те и другие.
Она оказалась выше, крупнее и старше, чем на афишах. Из ложи было хорошо видно еe крепкую жилистую шею и родинку на квадратном подбородке. Эре ди Брикс скорее подошли бы рыцарские латы, чем кружева, декольте и высокая причeска с кокетливыми завитками, с которой она явилась перед публикой.
Заиграл оркестр, певица сцепила руки, еe грудь поднялась, и Эльга не поверила своему слуху. Голос, парящий над залом с лeгкостью морского бриза, не мог принадлежать этой грузной женщине. Радио и пластинки и близко не передавали всей его теплоты, мягкости, свободы – и вместе с тем силы. Эльга ожидала колоратурного сопрано, красивого, гибкого, с большим диапазоном, а услышала волшебную свирель, которой древний бог усмирял бурные волны. Воздуху в лeгких стало тесно, по коже побежали мурашки – словно она окунулась в бассейн с шипучим вином…
В антракте вышли в переполненное фойе, усыпанное бликами от люстр с длинными хрустальными подвесками, похожими на серьги в ушах экзотической красавицы. Ди Ронн предложил заглянуть в ресторанный зал, Эльга молча кивнула.
Ей хотелось подольше удержать в себе волшебное состояние, навеянное музыкой, но приходилось поминутно раскланиваться то с теми, то с этими. У них с ди Ронном даже нашлась пара общих знакомых. В том числе – Янс Тервин, секретарь сторрианского представительства, а по сути – посольства.
Одно время Эльга всерьeз подумывала о близости с ним. Но взвесив за и против, заключила, что это лишнее. Потом, всe потом. Новые увлечения, привязанности, любовные переживания, сердечная боль…
Поняв, что не получит ничего, кроме поцелуев, Тервин отступился. И сейчас глядел на еe спутника с сочувствием и снисхождением: не надейся, приятель, тебя тоже надуют.
Сели за столик. Ди Ронн поднял бокал за волшебный голос эры ди Брикс, который, однако, меркнет рядом с красотой пленительной эры Муар.
Эльга усмехнулась и покачала головой.
– О, Мориса! Какая чудесная встреча, – раздался рядом звонкий напористый голос. – Вижу, у вас новый поклонник?
У их стола остановилась Хильда Лауде, самая бесцеремонная из светских сплетниц Сётстада. Она держала под руку упитанного бородача эра Бунна и, как видно, таскала его туда-сюда без остановки, затевая болтовню со всеми подряд. Эр Бунн тосковал. Его чeрные выпуклые глаза слезились, как у больного пса.
Хильда, в платье, похожем на кожу змеи, сама представилась ди Ронну и сунула руку ему под нос. Он коротко пожал ей пальцы.
– Мориса! – Хильда повернулась к Эльге. – А как же эр Кронсен? Неужели вы дали ему отставку?
Еe зрачки блестели алчным любопытством и предвкушением скандала.
– Я пока раздумываю, – улыбнулась Эльга, искоса наблюдая за ди Ронном.
Он казался невозмутимым, но когда Хильда и еe кавалер отошли, недобро прищурился:
– Раздумываете, значит?
– Не берите в голову. – Эльга положила руку ди Ронну на запястье и заметила, как дрогнули его ноздри. – Эр Кронсен любит появляться со мной на людях. Ему это льстит.
– Только появляться на людях?
– Вы ревнуете?
Эр Кронсен занимал солидную должность в казначействе, и флирт с красивыми женщинами служил прикрытием для его истинных пристрастий. А Эльга всегда держала рядом нескольких поклонников поинтереснее – для репутации.
Во втором отделении Герда ди Брикс пела романсы, и Эльга вновь не находила сил понять, как человеческий голос может быть таким высоким, бархатным и воздушным. Она летела ввысь – вслед за этим голосом. Мир отодвинулся, унеся с собой всe тeмное и плохое, душа Эльги была чистой, лeгкой, какой она родится на свет и остаeтся до того, как человек впервые сознаeт своe «я» и учится желать.
В какой-то момент Эльга поняла, что ди Ронн держит еe руки, и не смогла вспомнить, сама потянулась к нему или это он воспользовался моментом. Сторрианин определeнно знал, какой эффект производит голос эры ди Брикс, и рассчитывал вызвать в Эльге смятение чувств.
Пусть насладится этой маленькой победой, решила она.
Певицу долго не отпускали. Сцена тонула в цветах, своды дрожали от оваций, празднично мерцали люстры, и их подвески, чудилось, позвякивали в такт.
Эльга была слишком взволнована, чтобы сразу ехать домой, и охотно согласилась прогуляться.
Вечер выдался тихим и погожим. В свете огней брусчатка театральной площади блестела, как отполированная, Эльга и ди Ронн шли под руку, и их общая тень двухголовым призраком скользила сквозь засыпающий город.
– Если верить газетам, – сказал ди Ронн, – у бабки эры ди Брикс был роман с диранианином.
«Птичий язык» дираниан поражал воображение. Их горло, схожее с человеческим во всeм, кроме пары мелочей, было способно издавать по-соловьиному виртуозные трели, которые порой достигали громкости паровозного гудка. Однажды Эльга прочла, и это запало ей в память: любому уроженцу Дирана хватит голоса, чтобы в случае нужды докричаться до соседней деревни, расположенной в полудне пути.
– Разве от межвидовых связей бывает потомство? – удивилась она.
Ди Ронн хмыкнул:
– Очень здравый вопрос! Как-то я беседовал на эту тему с одним антропологом. Он утверждал, что лично сталкивался с парой случаев. И вообще уместно говорить не о разных видах, а всего лишь о планетарных расах. В сущности, все мы ветви одного дерева, и дарители не зря связали нас Вратами.
– Вы сейчас о гипотезе общей прародины? Разве еe не опровергли?
– И давно! Но поклонников у этой точки зрения всe ещe предостаточно. На мой взгляд, ошибка состоит в том, что идею прародины толкуют слишком буквально. Будто бы в незапамятные времена мы, дираниане, мелоране и прочие были единым народом, жили на одной планете, а потом пришли дарители, разделили нас на части и расселили по разным мирам. Естественно, это вздор, что тысячу раз доказано! Наше родство с кезианами – исключение из правил, таких случаев единицы. Может быть, у народов Великой Цепи и правда общие корни, только искать их надо куда глубже и дальше и, скорее всего, не в одном месте, а в нескольких…
Ди Ронн увлeкся. Он говорил о становлении видов и заселении космоса, о волнах экспансии, о возможном участии дарителей.
В чeм-то он совсем не изменился, с сентиментальной грустью думала Эльга. Всe такой же мечтатель.
От театра до Центрального городского сада было десять минут ходу. Сторож успел прикрыть левую створку широких кованых ворот, но остановить нарядно одетую пару не решился. Даже отвесил поклон, почтительно напомнив, что в полночь сад закрывается, и тут же шикнул на троицу подвыпивших молодых людей, вывернувших из боковой аллеи:
– А ну на выход!
Эльга и ди Ронн не спеша пошли вперeд. Сторрианин вернулся к своим рассуждениям, но тут же оборвал себя:
– Простите, эра Муар. Я, должно быть, утомил вас своими околонаучными спекуляциями.
Эльга улыбнулась:
– Разве я выгляжу утомлeнной?
Напротив, ей было на удивление легко.
– Наше прошлое свидание закончилось не лучшим образом, – заметила она. – Не хмурьтесь, эр ди Ронн. Это не упрeк, а комплимент. Теперь я знаю, что с вами нестрашно гулять по саду за час до закрытия. – Эльга проводила взглядом ещe одну весeлую компанию.
Городской сад Сётстада отличался от биенского Верхнего сада так же, как светская дама Мориса Муар отличалась от девочки Лели в белых носочках. Он был ограждeн высокой решeткой с узорчатыми пиками и гранитными столбами, в глубь него вели прямые широкие аллеи, вымощенные асфальтом или плиткой, вдоль лужаек тянулись стриженые кусты, стояли статуи. Всюду горели фонари, но кроны деревьев-великанов терялись в ночном небе, где масляным блином сиял полный диск Сторры.
– Какая она сегодня большая, – восхитилась Эльга.
– Сядем? – Ди Ронн указал на скамейку, будто нарочно поставленную, чтобы любоваться ночным светилом. – Помню, когда впервые увидел Сторру со стороны, смотрел и не мог насмотреться.
На Эльге было гранатовое платье и летнее пальто из шeлкового крепа на два тона темнее. Вполне пригодно для маленькой ночной прогулки – но сидеть на холодной доске неуютно.
– Замeрзли? – Помедлив, ди Ронн обнял еe за плечи.
Пару минут они молча наблюдали, как прихотливо извиваются облака, скользя по зеленовато-бурому, с синим окаeмом, лику Старшей планеты. Рука ди Ронна грела Эльге спину и плечо, но ей вспомнилась присказка: «У сторов – холодная кровь».
– Так говорите, вы никогда не бывали там? – он кивнул на небо. – И не хочется?
– Отчего же? Хочется. – Эльга повернула к нему голову. – За ваши переходы туда и обратно платит Сторра, верно, эр ди Ронн? А мне придeтся выложить кругленькую сумму из собственного кармана. Я очень неплохо зарабатываю, но даже для меня это слишком. Отправить письмо и то безумно дорого…
Эльга остановилась, решив, что вложила в эту тираду слишком много чувства.
– Вы ведeте переписку с кем-то на Сторре? – заинтересовался ди Ронн.
– Не я. – Эльга выдержала его взгляд, не моргнув. – У моей подруги на той стороне был возлюбленный.
– Почему был?